на этих перилах — он кивнул на бронзовый поручень балкона, огибающего рубку управления.
— Только без фанатизма, — рассмеявшись, я хлопнул его по плечу. — Чтобы было кому довести нас до дома. Сольвейг осталась в Хлынове, а лучше нее никто из наших в этой воздушной машинерии не разбирается.
И это было правдой. Талантливая девочка схватывала все на лету не только в магии. Умом, жаждой знаний и удивительной трудоспособностью она, не смотря на свой юный возраст, добилась уважения инженерного состава воздушного флота княжества. Правда, в том, что снобы из офицерского корпуса приняли в свои ряды совсем молоденькую девушку, да еще из черни, была не малая доля обаяния, замешанного на детской непосредственности и умении тонко манипулировать окружающими.
Без понимания психологии на интуитивном уровне в трущобах было не выжить. А маленькая Чуня не только смогла уцелеть среди вечных разборок уличных банд, но и заиметь там определенный авторитет. Что и позволило ей в конечном итоге вырваться, заполучив дворянство. И не надо рассказывать про везение и мое участие в ее судьбе. Когда мне нужен был проводник до кабачка старого Кнуда, никто не вызвался помогать. А Сольвейг пошла, несмотря на угрозу попасться портовым бандитам. Мелочь. Но именно такие мелочи и определяют судьбу.
Дирижабль замедлил ход. Засуетились трюмные матросы, веревочная лестница ухнула вниз, разматываясь над осыпающимся гранитным щебнем склоном горы. Я отдал последние распоряжения капитану, кивнул хмурому Стрежню и перемахнул через борт.
Спуск занял от силы минуту. Едва мои берцы коснулись земли, трап тут же пополз вверх. Дирижабль натужно загудел моторами, закладывая крутой вираж, и стал поспешно набирать высоту, уходя в сторону безопасных земель.
Я остался один на один с Аномалией.
* * *
Вокруг царила неестественная тишина. Ни пения птиц, ни стрекотания насекомых. Давление хаоса здесь было настолько плотным, что казалось осязаемым. Оно ощущалось, как липкий кисель обволакивающий кожу, обжигающий, вызывающий неприятный зуд в энергоканалах, давящий пульсирующей болью на голову.
И это у меня, имеющего иммунитет к аномальному буйству маны. Трудно представить, насколько ужасно тут будут чувствовать себя обычные люди. Особенно одаренные. Становится понятной неестественная бледность командного состава моего дирижабля и их суетливые действия. Концентрированная сила хаоса пробила выстроенные мной защитные барьеры, начав воздействовать на людей.
Были бы мы на «Соколе», экипаж тут же сообщил о плохом самочувствии. Но у меня служили не дисциплинированные и готовые к неожиданностям военные, а обычные гражданские наемники, завязанные на контракт. Видимо, командный состав побоялся, что я восприму их недомогание, как саботаж и урежу более чем щедрые премиальные, положенные им за экстремальный полет в аномалию.
Я активировал усиленную защиту, настроенную на стабилизацию магических потоков. И тут же почувствовал облегчение. Пропало ощущение постоянного давления и мерзкое чувство облепившей тело слизи. Пора выдвигаться.
Мой путь лежал к темнеющим на фоне темно-фиолетового неба пикам. До них было километров десять по прямой. Но в горах не бывает прямых путей. Так что до цели, в лучшем случае я доберусь только завтра вечером.
Спустя полчаса я понял, насколько был прав, оставив ушкуйников. Сосны-гиганты облепившие склоны росли под невероятными углами. Их кора почернела, а корни цеплялись за гранит, словно живые щупальца. И запах. Местный лес издавал не привычный аромат хвои, а сладковато-приторный запах разложения, шедший от покрывающего стволы белесого мха. Трава, издалека казавшаяся безобидной, оказалась усеяна микроскопическими шипами, выделяющими едкий сок.
Я в который раз за последние полчаса возблагодарил Мироздание, что после перерождения оказался в окрестностях Кочек, а не в этих диких местах. Что-то подсказывает мне, что появись я здесь, моя жизнь на Мидгарде была бы яркой, но очень короткой.
Первый представитель местной фауны попался мне минут через двадцать, после начала движения. Видимо непонятный гул моторов распугал всю живность, а сейчас они начали выползать из своих укрытий. Меня спасло, что я был настороже. Заметив периферийным зрением какое-то движение в жухлой траве, я резко присел, выставив перед собой заряженный арбалет. И плевать, что пружина ослабнет. Заменю. Жизнь дороже.
Тихое стрекотание и над моей головой с тихим свистом пролетает десятисантиметровая стрела, а из травы выползает огромный скорпион. На самом деле, к членистоногим это существо никакого отношения не имело. В заблуждение меня ввели торчащий над головой хвост, откуда и вылетело в меня жало и шевелящиеся перед отвратительной клыкастой мордой клешни. Вот в это морду я и выпустил болт.
Послышался шлепок, и на месте головы образовалась сочащаяся кровью дыра. Я прислушался, внимательно вглядываясь в траву. А ну как эта тварь тут не одна. Однако, попыток напасть на меня не последовало. Переведя дух, я подошел к прикрывающей мне спину сосне. Пробитая кора плакала серым мутным соком. Достав из хранилища пассатижи, попытался вытащить жало. Но хрупкий хвостовик тут же сломался. Более чем уверен — острие покрыто ядом.
Опасная тварюшка. Трупик закинул в хранилище. Отдам Карлу, пусть изучает. Когда пойдем к к центру аномалии, любая информация о здешней флоре и фауне может спасти наши жизни. Проклятые культисты! Все планы мне поломали! Этим летом я планировал глубокий разведывательный рейд. Как раз для изучения опасностей, которые могут возникнуть во время экспедиции.
Но вмешались эти фанатики, и поход в Заброшенные земли переносится на неизвестный срок. Хорошо, профессор еще об этом не знает. Боюсь, его реакция на перенос сроков будет пострашнее атаки культа во главе с самим Эрликом. Да и то, что я не взял его с собой сейчас, Юнг мне вряд ли простит. Остается надеяться, что побесится, да отойдет. Не хотелось бы поссориться с таким полезным человеком, как проф. Тем более, я не оставил затею поступить в Академию, да и Наталье надо доучиться.
С Настей тоже не все понятно. Она получила прекрасное домашнее образование и закончила финансово-экономический колледж. Захочет она продолжить обучение или остановится на достигнутом? Особого смысла идти в Новгородскую академию я для нее не вижу. Но поговорить все равно имеет смысл.
Размышляя, я не прекращал движения, с удвоенным вниманием вглядываясь в окружающий пейзаж. Горные пики, покрытые снежными шапками и пронизанные похожими на вены линиями ледников, становились всё ближе. Я поднимался выше. Сыпучие склоны сменились скалистой поверхностью. Идти по узким карнизам стало тяжелее. Зато на голых камнях обзор был куда лучше. Но я не расслаблялся. Мало ли какие сюрпризы скрывают в себе эти абсолютно неисследованные места.
Несколько раз замечал вдалеке движущиеся точки. Припав к окуляру бинокля, я пытался разглядеть тех, кто делил со мной негостеприимные склоны. Один
