Явно было, что его что-то терзает изнутри.
— Я бы, наверное, тоже расстроился. Если бы у меня хоть что-то получалось.
— Что, совсем никак?
Лично для меня задания на данном уровне оказались достаточно простыми. Все они были логичными и линейными. Лишь в последнем предполагалась обманка, пытавшаяся заманить простыми значениями, которых на самом деле не было.
— Тяжко, — признался Чан, тяжело выдыхая. — Я думал, что может быть, это лишь слегка усиленная школьная программа, но я половины не понимаю, как решать. И не могу сказать, что слишком много прогулял. Просто складывается ощущение, что передо мной другой уровень задач.
— Ничего-ничего, ты тут всё равно не для того, чтобы выиграть.
— Вот как? — Чан даже остановился и уставился на меня. — А зачем тогда?
— Чтобы выиграл я. А со мной — Дайвегу. А чтобы я выиграл мне нужно, чтобы рядом был человек, на которого я могу опереться.
— Ну да, что я всё о себе, да о себе. Ты лучше расскажи, как вырубил все компы.
— Пф-ф, нет ничего проще. Они все по сетке связаны. Можно было бы, конечно, постараться и вычислить тот, за которым сидел Кайрен, но у меня времени не было. Да и потом, это же пробный тест, результаты которого всё равно не учитываются. Полагаю, он специально призван показать, что всё должно быть легко, а когда начнутся настоящие задания, вот там уже…
— По-твоему — это легко? — Чан снова встал и обернулся ко мне. — Ну, знаешь ли. Ладно, всё. Опозорюсь и домой.
— До этого момента ещё далеко.
Мой спутник закатил глаза. А я огляделся. Даже не отдавая себе в этом отчёт, я направлялся к набережной. Мне хотелось оказаться на берегу моря и постоять, любуясь на волны, набегающие на берег. Это зачастую очень полезно для сообразительности. А именно она и понадобится мне в ближайшие дни.
Меня что-то остановило. Не предчувствие, скорее просто захотелось остановиться и оглядеться в незнакомом для меня ещё городе. Я видел набережную с устроенными на ней зонами отдыха. Собственно, туда по задумке мы и направлялись. Видел синеющее море.
С другой же стороны от нас проходила оживлённая дорога и жилой квартал за ней. Повсюду было полно отдыхающих, в том числе и с маленькими детьми.
Одна девочка явно выказывала нетерпение. В этом возрасте у них всегда, словно шило в заднице. Если их не остановить, то много чего могут набедокурить. Но тут всё было вроде бы нормально, так как мелкую девчушку с обеих сторон держали отец и мать.
Повинуясь собственным чувствам, я пошёл не в сторону набережной, а к пешеходному переходу. И абсолютно вовремя. Красную «Киа», нёсшуюся прямо к пешеходному переходу я увидел заранее. И то, что тормозить она, судя по всему, не собирается, тоже.
И я рванул вперёд. Изо всех сил, которые только у меня были. Рванул раньше, чем машинам загорелся красный, а пешеходам зелёный. Словно в замедленной съёмке я видел, как отец отпускает руку дочки, а та, увидев кого-то на той стороне улицы, бросается к нему.
А затем по моим внутренним ощущениям время, словно замедлило ход. Оно замёрзло и почти остановилось, в то время, как я мчался.
Успел я в последнюю секунду, вырвал девочку из-под пронёсшейся мимо машины и, крутанув её вокруг себя, поставил на зебру.
— Будь осторожней, — попросил я её, склонившись к умным и широко распахнутым глазам. — Всегда убеждайся, что тебя пропускают на переходе.
В следующий момент к нам с разных сторон подскочили отец, мать и ещё двое парней. Последних я, к своему большому удивлению узнал. Они участвовали в олимпиаде со мной в одной аудитории.
— Братик! — взвизгнула девочка и кинулась на шею одному из моих конкурентов по физической олимпиаде.
Всё ещё молча мы отошли обратно на сторону набережной.
— Спасибо! Спасибо вам огромное! — поспешили отблагодарить меня отец и мать девочки.
— Я невероятно благодарен тебе, — проговорил парень с сестрой на руках. — Меня зовут Кан Ёнхо, это Бонг Джун. А ты, стало быть, Гису Хегай?
— Совершенно верно, — я слегка склонил голову. — А вы, значит, мои конкуренты?
— Ёнхо, а что значит, коркуненты? — ничуть не стесняясь спросила девочка у парня.
— Это значит, что мы работаем над одной задачей, но разными командами, — пояснил ей брат, а затем посмотрел на меня. — Но, судя по тому, что я видел за сегодняшний день, в каких-то моментах мы, вероятно, сможем объединиться.
— Победу я вам всё равно не отдам.
И тут больше от облегчения, чем от моих слов, все рассмеялись.
* * *
По мнению Чана Гису довольно равнодушно отнёсся к благодарности родственников малышки, которую он спас. Он лишь покивал на их слова, затем легонько поклонился и сказал Чану:
— Идём, я всё же хочу попасть на набережную.
И вот они уже вместе шли к морю, которое тут было почему-то не такой, как в районе Сеула. Там всё-таки бухты и чуть другие ветра, а здесь пространство открытое и ничем не ограниченное.
Чан стоял рядом с Гису и наслаждался видом. Просоленный ветер ерошил их волосы, задувал иногда в глаза, из-за чего они немного слезились. Солнце прогревало кожу, а песок бойко шелестел возле ног.
Закрыв глаза, Чан представил, что находится где-то далеко-далеко от дома. Может быть, в другой стране, или вообще в другом мире. А вокруг него царствует стихия этого самого иного мира.
Он буквально увидел самого себя со стороны с дорожками от слёз под глазами. Как он стоит лицом к открытому морю и слегка покачивается под порывами ветра.
Гису же стоял, словно статуя. Эдакий высеченный из мрамора воин, который призван стоять на этом месте и встречать приходящие корабли.
А ещё Чану казалось, что Гису с кем-то общается. Без слов, без жестов. Но у него сложилось чёткое ощущение того, что рядом с ним происходит беззвучная беседа. О чём? Неизвестно, конечно. Но казалось, что о чём-то глобальном, всеобщем.
Он не смог бы сказать, сколько они так простояли. Может быть, полчаса, а может, и час. Время как будто остановилось. Вокруг чувствовалась вечность и бесконечность пространства. Чан признался себе, что у него уже давно не было подобных чувств.
И он даже почувствовал некоторое разочарование от того, что после этого им пришлось идти обратно в общежитие. Правда, какая-то часть свершившегося осознания осталась с ним.
По пути назад они молчали. Говорить не хотелось, да и казалось, что слова слишком мало значат по сравнению с теми мыслями, которые у него были. У Гису, по всей видимости, были подобные
