похлопал по плечу «друга по несчастью». — Госпожа Бо Ра тоже ограничивает меня, хотя видит во мне просто… просто… — он поджал губы и увёл взгляд в сторону. — Просто свою игрушку. Она видит во мне просто красивое личико. А ведь у меня тоже есть чувства. Я хочу быть для неё мужчиной.
Я молча наблюдал за стенаниями двух корейских парней, всеми силами стараясь не улыбаться, а в нужные моменты кивал в поддержку их жизненной драме.
— И я… — вздохнул красноволосый. — Но они этого не понимают. Как бы я ни пытался показать Ан Ги, что она мне нравится, она игнорировала все мои попытки. Просто…
— Угу, — поддержал блондин.
— Просто чёрствые женщины. Глупые и холодные.
— Но чертовски красивые.
— Невыносимо…
Слов не было — сижу и хлопаю глазами.
После этого они ещё несколько минут пообсуждали свои проблемы. Как оказалось, блондин, Сок Джин, страдает от неразделённой любви к Бо Ра, которая, в свою очередь, является «недоступной и ледяной королевой». А красноволосый Ху Бэ пытается добиться понимания от Ан Ги, которая только использует его, запрещая всё, что для него важно.
— Кстати, Су Джин, — наконец обратился ко мне Ху Бэ. — А у тебя что с Джан Ди? Она тоже несправедливо обращается с тобой?
— Оуу… — я задумался. — Не сказал бы. Она забавная.
— Тогда, может, она тебе тоже нравится? — вступил в диалог блондин. — И не разделяет этого?
— Скорее нет, чем да, — думаю, как это выразить. — Всё же мы встречаемся.
— Вы встречаетесь⁈ — ошарашенно и синхронно подскочили они.
— Ну да, — киваю и пожимаю плечами. — Так вышло.
— Это как «так вышло»? Она из семьи Пак, а ты… — Ху Бэ скривился. — Простой школьник.
— Даже не знаю. Это долгая история.
— Расскажи, — загорелся больше всего блондин. — Я тоже так хочу…
Я не успел ему ответить, как меня перебил женский голос:
— Это как же ты хочешь?
Подняв головы, мы сталкиваемся взглядом с тремя недовольными девушками, которые подошли к нашему столу. И если Джан Ди оставалась просто хмурой, то Бо Ра и Ан Ги, заметив на лицах своих «кавалеров» глупые, расплывающиеся улыбки и принюхавшись, заметно скривились.
— Вы что пили⁈ — ошарашенно уточняет Бо Ра, глядя на несколько пустых бутылок. — Но…
— Ху Бэ, тебе же нельзя пить, ты же спортсмен. У тебя соревнования скоро! — воскликнула Ан Ги.
— Сок Джин, ты же тоже… — поддержала её Бо Ра.
Однако самое интересное произошло потом, когда Ху Бэ, пошатываясь, встал, посмотрел на свою госпожу, насупился, а затем ударил со всей силы ладонью по столу, отчего девушки аж вздрогнули от неожиданности.
— Молчать, женщины! Теперь мы сами будем принимать решение, что нам делать. Ведь мы мужчины, а вы… Вы… — изрёк он поистине революционную фразу, продолжая пытаться удержать равновесие и додумать свою мысль.
— Женщины! — помог блондин, поднимаясь вслед за ним.
«Может, и своих ребят из группы напоить?» — я с восхищением наблюдал за этими революционерами и уже представлял, что могут натворить в агентстве сразу четыре таких тела с волосами разных цветов.
На моём лице непроизвольно расползлась улыбка.
Пока Ан Ги и Бо Ра пытались выяснить, что вообще происходит и что случилось с их парнями, Джан Ди подошла ко мне и склонилась так, что её тень почти полностью перекрыла меня.
Я посмотрел на Джан Ди.
Та смотрела на меня с прищуром.
И, недолго подумав, пришла к какому-то для себя выводу.
— Это ты их споил? — сразу же, найдя главного организатора подпольной революционной ячейки, перешла она к делу.
— Как вы себе это представляете, госпожа Па…
— Обращайся по обычному, — перебила она меня.
— Джан Ди, по-твоему, семнадцатилетний стажёр может споить двух взрослых мужчин? — удивлённо и почти обиженно спросил я и снова отпил из бокала.
— О-о, зная тебя, я это отлично представляю, — покивала она. — И, кстати, о твоём возрасте, ты что, пьешь пиво⁈
— Нет, обычная газировка, — пожал я плечами. — Кто мне тут в здравом уме вообще продаст алкоголь? Я же несовершеннолетний.
— Точно? — не поверив, она взяла у меня бокал и понюхала. — Пахнет фруктами.
///
[Спустя время. Картинная галерея Мийонг. Первый этаж.]
Девушка в круглых очках и с небрежным пучком на голове внимательно рассматривала картину «Чарующая красота Пусана». На ней была изображена обычная женщина-торговка, держащая в руках плетёную корзинку с рыбой. Однако, если присмотреться и не обращать внимания на её потрёпанную годами одежду, лицо женщины с полотна притягивало, манило и заставляло застыть на месте. Несмотря на явное отсутствие пластики и косметики, её лицо было идеальным. Оно напоминало девушке её любимую актрису.
Чу Хён. Да. Это была именно она.
Острый треугольный подбородок. Белоснежная гладкая кожа. Слегка вздёрнутый нос. Чуть пухлые розоватые щёки. И большие карие глаза, на которые небрежно опускаются чёрные локоны волос, выбившиеся из-под белого платка, которым покрыта её голова. Неаккуратно, но так естественно и гармонично.
Девушка, смотрящая на картину сквозь толстые линзы своих очков, прикрывает веки. Она представляет себе некие образы в голове. На её лице появляется лёгкая улыбка, которая тут же меркнет, прерываемая телефонной вибрацией в кармане сумки.
Девушка открывает глаза, тяжело вздыхает и, нащупав в кармане телефон, достаёт его. Нажимает кнопку вызова.
— Да? — несмотря на то, что посетителей в зале мало, она прикрывает ладонью рот и говорит тихо.
— Ёль Ги, где тебя черти носят⁈ — доносится грубый женский голос из динамика.
— Я на выставке в…
— Снова дурью маешься? — не дав договорить, собеседник на другой стороне тяжело вздыхает. — Сколько раз тебе напоминать. У нас выходят все сроки. Я итак договорилась с домом Флёр, чтобы они отложили аукцион… Они пошли нам навстречу. Ты это понимаешь?
— Понимаю, менеджер Ву, — девушка поджала губы. — Простите. Просто…
— Послушай, Ёль Ги, я понимаю, что ты творческий человек. Прекрасно понимаю, что ты можешь испытывать кризис. Но нам срочно нужно выставить хоть какой-то лот. Иначе… — снова вздох. — Я не хочу тебе снова говорить о последствиях. Даю тебе неделю. Если картины у меня не будет за это время, можешь искать себе другого менеджера. Ну или найти другую работу.
