и началось моё первое водное путешествие в этом мире. Его цель находилась метрах в тридцати ниже по течению, где располагалась довольно обширная коса, которую и выбрали как место для лагеря.
Все были на нервах. После прошлой атаки монстров, я ожидал каких-то водных тварей. Или опять воздушных. Или наземных, зарытых в песок косы и подстерегающих незадачливых людишек, чтобы выпустить им кишки. Потому что в этих местах ощущение «вроде тихо» обычно значит «просто ещё не началось».
Но обошлось. Доплыли успешно, выгрузились, даже ноги не намочили. Коса встретила нас ровным влажным песком и редкими островками кустов. Лодки ушли за следующим отрядом, а мы построились в боевой порядок и двинулись к лесу.
Всё шло нормально, но мне было неспокойно. Чувствовалось что-то неправильное в происходящем, но я никак не мог понять, что именно. Двигались медленно, настороженно, вслушиваясь в обычные звуки виднеющегося впереди леса.
Тихий, почти незаметный всплеск за спиной резанул слух. Оказывается, «Наблюдательность (F)» это не только про зрение, а вообще про все органы чувств.
— Сзади! Разворот! — заорал я, поднимая копьё вертикально и поворачиваясь к опасности.
Из воды выскочило нечто, напоминающие крокодила, длинной метра полтора-два. Мчало оно прямо на меня. Я опустил копье, чтобы принять его на сталь наконечника, когда произошло непредвиденное: тварь, оттолкнувшись хвостом, прыгнула целясь мне прямо в шею. На миг я увидел пасть — голодную и деловитую. Среагировать я не успел.
Зато успел Шварц. Толкнул плечом, занял моё место, и принял крокодила на щит. «Танк» качнулся, но устоял и даже отбросил тварь назад. Крокодил шлёпнулся на спину, извиваясь как змея и пытаясь перевернуться, но Лис не дал. Охотник, практически полностью избавившийся от хромоты, в один шаг зашел крокодилу в бок и воткнул копье в уязвимое брюхо. Причём воткнул хитро, под углом: когда тварь перевернулась, она своим же весом надавила на оружие, и копьё распороло брюхо на всю длину наконечника.
Монстр, теряя кишки и внутренности, поползл к воде, но точный удар Бывалого остановил его навсегда. Для этого представителя местной фауны всё закончилось.
— Это горлохват, — спокойно сказал Лис, будто и не было только что скоротечного боя. — Мерзкая тварь. Хитрая, быстрая и незаметная. Но раз он эту косу облюбовал, больше нам здесь бояться некого. Всех храбрых и тупых он уже сожрал. А вон и его нора. Сразу не заметишь.
Охотник указал на неприметный песчаный бугорок у границы с лесом. Действительно, так просто не разглядишь, но мой навык, похоже, подмечал подобные детали и выражал это беспокойством.
Мы перевели дух и проверили остатки косы. Лис оказался прав: больше здесь никто не жил.
Тем временем люди продолжали прибывать. Началась разбивка временного лагеря. К нам подошли Ирвин с Реми.
Сержант обвёл нас задумчивым взглядом, особенно задержавшись на Лисе.
— Не успели высадиться, а уже отличились. И без потерь. Это хорошо, — похвалил Ирвин с интонацией, с которой обычно ругают. — А вот что плохо, так это здоровье твоего бойца, Эллади.
Ирвин махнул рукой в сторону охотника и продолжил:
— Когда он только появился в «искуплении», хромал сильно. И хромал нехорошо: явно старая травма. А сегодня скачет, будто всё прошло. Или принял зелье исцеления ранга (E). Из тех, что запрещены к свободному обороту.
При этих словах Щербатый ощутимо дёрнулся, глаза его забегали, словно он искал куда слинять. «Если этот идиот побежит, то подставит нас всех» — пронеслось у меня в голове. Я давил Щербатого взглядом. «Пацанчик» затравленно посмотрел в ответ и как-то сдулся. Реакция остальных была в пределах нормы, разве что Писарь сильно побледнел.
— Так что, найдёте мне объяснение этому чудесному исцелению? Или позвать вежливых ребят в рясах? Пусть на дыбе растянут и порасспрашивают подробнее? И начнём вот с тебя, Щербатый.
Сержант продолжал пугать, а я понимал: нужно срочно что-то делать. Иначе Щербатый или побежит, или заговорит.
— Господин сержант, во время битвы при сортирах Лис так резво рванул к искролову, что в ноге у него что-то хрустнуло. Потом опухло, а сегодня утром опухоль прошла и вот вам результат: прыгает, как козочка молодая.
Реми улыбнулся неказистой шутке, но сержант остался серьёзен. Взгляд, которым Ирвин словно пытался залезть под череп и увидеть, что внутри, снова переместился на Лиса.
— Что, так и было, хромой?
— Всё так и было, господин Ирвин. Не иначе милостью Всеблагого Владыки излечился.
Сержант ещё немного побуравил нас взглядом, буркнул что-то вроде «чёрт с вами» в местных выражениях и ушёл по своим делам. Но уходя, всё равно оглянулся — коротко, почти незаметно. Как человек, который не поверил, но решил отложить разговор.
Я перевёл взгляд на Щербатого и резко бросил:
— Пошли, пройдёмся. Разговор есть.
Мой подчинённый встал с явной неохотой, и, повесив голову, поплёлся за мной. А я начал полоскать ему мозги.
— Ты при разговоре с сержантом чуть штаны не обмочил. Понимаешь, Щербатый, как это выглядит? Ещё раз дёрнешься — и он без слов всё поймёт.
— Я… Так это, господин старпер… — мелкий криминальный элемент начал оправдываться, но мне это было неинтересно.
— Я тебя сейчас вытащил, Щербатый. Второй раз, кстати. А мог просто сказать: «Зелье этот, без зубов, принес». И всё — ты бы уже на дыбе висел вместо того придурка. Понимаешь?
— Понимаю, господин старпер, — ещё сильнее понурив голову, ответил «чёткий пацанчик». — А дальше что делать, господин командир?
— А дальше, если хочешь, чтобы я тебе помог, рассказывай.
— Что рассказывать?
— Всё рассказывай, Щербатый. Мне — всё, а сержанту — ни слова. Иначе после дыбы он тебя церковникам сдаст, а те — на костёр. Понимаешь?
— А вы поможете? — с надеждой спросил он.
— Пока же помогал.
Щербатый помолчал, хмуря лоб и напрягая мыслительные шестерёнки, потом начал:
— Совсем всё не могу — хороших людей подставлю. Я же не крыса, своих не сливаю. Где схрон — не скажу.
— Я понятие имею, Щербатый. Ты за кого меня держишь? — с искренним возмущением сказал я. Возмущение, кстати, было настоящим: именно тайник «братвы» меня интересовал больше всего.
— Пахан говорил, что мы под серьёзными людьми ходим. Может, даже под самим бароном. Как епископские облаву начали, меня сразу предупредили. Только не успел уйти — поймали. Да с непростым товаром на руках.
Щербатый горестно помолчал, очевидно кляня свою нерасторопность.
— Так что гнить мне в пыточном подвале епископских шавок, но пахан подсобил. И меня не к ним, а сразу в «искупление».
Какой «хороший» пахан: вместо того чтобы бойца вытащить, отдал на верную смерть. Концы рубит? Или просто считает людей
