успела развернуться в боевые порядки. Благодаря этому 16-я и 20-я армии практически вышли с техникой и артиллерией из окружения и уже начали занимать позиции за рекой.
— Да, товарищ командир.
— Но есть одно «но». Как ты успел заметить, нас осталось ещё меньше, пока тебя не было. Очередной налёт нашей авиации в районе твоей разведки закончился провалом, и заявленные цели были не поражены.
Видимо, не смогли справиться с локаторами на этом направлении.
— Посему, у нас задача любой ценой провести бомбардировщики для удара за линией фронта. Вылет на послезавтра.
Глава 11
Резников не стал меня долго задерживать и отпустил. Оказавшись на улице, я смотрел на то как жили два наших полка в вечернее время.
Боевые вылеты на сегодня закончены. Вокруг самолётов ещё копошились техники, а старый добрый «французский» слышался весьма отчётливо.
— Ай, Вася, что так долго⁈ Мы так с тобой до завтрашнего обеда не разгребёмся, — услышал я реплику одного из механиков, говорившего с кавказским акцентом.
— У меня в Ташкенте ишак в гору быстрее пойдёт, чем этот мотор раскрутить, — отвечал ему другой.
Со стоянки также доносились щелчки затворов и звон гильз. Наверняка вооруженцы вычищали патронные ящики и рукава подачи.
Среди деревьев у рукомойников стояли лётчики как нашего полка, так и полка Яков. Каждый шумно фыркал, смывая с себя пот и копоть после сегодняшних вылетов.
Недалеко от них сидел на пне и стягивал сапог ещё один лётчик. Чуть дальше от него лежал на брезенте майор Коровин. А рядом с ним, расстроено, опустив голову, сидел Булкин.
— С возвращением, Андрей! — подошёл ко мне Виталик Храмцов, наш штурман полка.
Он выглядел уставшим и, как обычно, был похож на человека, ищущего вчерашний день. Я пожал ему руку, почувствовав, насколько она вспотела.
— Спасибо, Виталь. А ты чего такой взмыленный? — спросил я.
— Жарко. Духота стоит, — ответил он.
Воздух и правда был душным. Однако не настолько, чтобы обливаться вот так потом.
Вообще, я давно уже вижу, что с Храмцовым что-то не то.
— Ты давно прилетел? — спросил я.
— Да. Сегодня ещё одного потеряли. И вчера двоих. Тают наши силы… — начал говорить Виталий, но тут же замолчал.
Из траншеи вышел военный комиссар полка Волгин. Он подошёл и внимательно посмотрел на нас.
— Ну и чего ждёте? Запах чудесный, не чувствуете? — спросил Роман Тимурович.
Сначала никаких особенностей в воздухе я не почувствовал. Всё тот же «аэродромный» запах бензина, различных жидкостей и клея. Однако, появилось и кое-что ещё.
— Ужин? — спросил я, почувствовав приятный аромат гречневой каши с тушёнкой.
— Да. Руки мыть и к столу. А тебе, Храмцов, ещё и умыться. Вон, весь в «мыле», сказал батальонный комиссар и ушёл в направлении полевой кухни.
Виталик развёл руками и пошёл к умывальнику, на ходу снимая ремень и расстёгивая гимнастёрку.
Только он ушёл, как в небе громыхнуло. Следом подул едва прохладный ветер. Погода портилась.
В этот момент я почувствовал, как на плечи упали первые капли дождя, оставляя тёмные пятна на гимнастёрке. Начался летний дождь, которого я давно не видел. Кажется, в этой жизни в него не попадал.
— С прибытием! — услышал я за спиной знакомый голос.
Как знал, что гром гремел не просто так. Позади меня хрустнули ветки, и я обернулся. Со стороны своей отдельной палатки «вынырнул» младший лейтенант госбезопасности Руднев.
— Спасибо, — ответил я.
— Как здоровье?
— Скриплю, но еду. А у вас?
Вилор усмехнулся и достал свой портсигар. Он подошёл вплотную и быстро пробежался по мне оценивающим взглядом.
— Без патологий. Курите, Михайлов? — спросил Руднев и протянул мне открытый портсигар.
— Нет, спасибо.
— Не хотите, как хотите. Что расскажете, Андрей Николаевич? Как прошёл визит в штаб Оперативной группы? — продолжил спрашивать Вилор.
Он достал папиросу, а затем чиркнул спичкой и плотно прикрыл огонёк ладонью.
— Задачу выполнил. Сведения доставил. Не думаю, что я вам расскажу того, чего вы не знаете.
— Я могу всё и не знать.
— Ну не скромничайте, — подмигнул я.
— Сегодня был в штабе дивизии. Там говорят, что командование ВВС фронта получило на вас ходатайство от генерал-майора Рокоссовского. Он прям требует наградить лейтенанта Михайлова.
— Всё для Победы, товарищ Руднев.
— Это верно. Мы все работаем на Победу. И на то, чтобы остановить, а затем и разгромить врага.
Мы ненадолго замолчали, а летний дождь пошёл сильнее. Капли забарабанили по листьям, натянутым над самолётами маскировочным сетям и брёвнам землянки.
— Пройдёмте со мной, Андрей. Чаем вас угощу. Да и дело есть. Бумажное, но необходимое.
Что ты с ним будешь делать. Не отдохнуть, ни на осмотр сходить.
Когда мы оказались внутри, под светом керосиновой лампы, особист положил передо мной чистый лист бумаги и химический карандаш.
— Что я должен написать? — спросил я.
— Напишите мне объяснительную, подробно. Своими словами. Как взлетали, как линию фронта пролетели. Не столь всё важно. Это простая формальность, поскольку бумага пойдёт в архив.
— Угу, а тогда зачем писать, если не столь важно.
— Андрей Николаевич, боевая машина потеряна? Надо закрыть этот момент. Вы свою проверку прошли.
Ой, не просто так Вилор Владимирович тут мне в уши льёт. Если я ему не нужен, то Ведерников ещё, видимо, не отстрелялся полностью. Хотя, к нему претензий нет, он всё сделал правильно. И даже меня проконтролировал на земле.
— Хорошо. Тогда вы не против, если я напишу рапорт, а не объяснительную?
Вилор на секунду поменялся в лице, но тут же улыбнулся.
— Зачем рапорт? Объяснительная звучит более развёрнуто.
— Вилор Владимирович, вы же сами сказали, что всё не столь важно. И это простая формальность, поскольку бумага пойдёт в архив, — ответил я.
Руднев почесал подбородок и кивнул мне.
— Пишите рапорт. Как вам будет угодно.
Я быстро всё написал и отдал бумагу Вилору. Тот неторопливо пробежался по тексту, слегка кивая при чтении.
С улицы послышалось тарахтение двигателя. Как будто кто-то попробовал завести самолёт, но не вышло.
Техники даже под дождём продолжали возиться на самолётах.
— Достойно. И опять ваш ведомый всё сделал правильно, — с иронией произнёс Руднев.
В прошлый раз Вилор также пытался насесть на погибшего Вихрова. Теперь под ударом Ведерников. Не думаю, что на Героя Советского Союза так
