пять авроров и затем из огненной вспышки возникает сам директор Дамблдор со своим фениксом на плече.
— Узнаете… уже… скоро. Но… не… от меня! — даже в таком положении Крауч смог произнести это высокомерно.
Донёсся тихий хруст раздавленного стекла, а затем пожирателя смерти поглотило яркое почти белое магическое пламя, заставившее Люпина и Тонкс отшатнуться от жара. Крауч и во второй раз предпочёл остаться верным своему лорду до конца, унеся его тайны с собой. После этого зелья целителям остаётся не лечить ожоги, а разве что пытаться опознать обугленные кости.
Интерлюдия "На чужих ошибках"
Люциус Малфой сидел в кресле перед камином, задумчиво разглядывая тусклые угли и время от времени пробегающие по ним языки пламени. Апрельским днём было достаточно тепло и без огня, даже если вдруг почему-то забыть о существовании магии, однако здесь волшебник ожидал известий, а не пытался согреться. Он сам не знал, кто именно найдет его первым, не знал и будут ли это слова, переданные через пламя камина, сова с письмом или даже личный визит, потому и ожидал именно здесь. Однако в одном был уверен — о том, что сейчас происходит или вот-вот произойдёт у единственной в стране школы, его постараются уведомить одним из первых. Таково положение его семьи. Такова, к сожалению, и его степень участия в текущих событиях, хочет он того или нет.
Поправив прислоненную к креслу трость, чтобы при необходимости дотянуться до палочки одним движением, Люциус ещё раз вспомнил все указания, которые дал сыну относительно этого дня. Если Драко его советы и намёки понял верно, сегодня он сам останется в замке, более того, с его подачи Слизерин устроит конкурс на отбор участников в следующий состав факультетской команды. Всё-таки июнь уже близко, а там кто-то окончит школу, кому-то на выпускном курсе станет не до спорта, значит, будущим сборной стоит озаботиться ещё до каникул. Звучит вполне правдоподобно, а главное, привлечет большую часть факультета, если и не поучаствовать, так хотя бы посмотреть. Некоторым детям тоже из весьма достойных семей, но по какой-то причине не попавших на наиболее подходящий их происхождению Слизерин, родители тоже порекомендовали сегодня остаться и понаблюдать за этим событием.
Будь его воля, Малфой бы вообще предпочел забрать наследника семьи домой на эти выходные, чтобы исключить любой, даже небольшой риск, но увы. И слишком много вопросов у других людей потом возникнет, и Драко такой чрезмерной опеки не оценит. Вот и остаётся лишь надеяться, что он не наделает глупостей, то есть чётко обеспечит себе и остальным прикрытие и при этом не выдаст своей информированности о том, почему в замке им всем стоило остаться именно двадцать третьего апреля. Конечно, он доверял сыну, но дети есть дети — им ещё не хватает благоразумия, и разумные советы они от старших, к сожалению, готовы слушать далеко не всегда. Потому риск остаётся, но сделать с этим ничего уже нельзя.
Волшебник тяжело вздохнул, думая, что подготовить сына к школе и позже приглядывать за его учебой оказалось намного сложнее, чем он рассчитывал когда-то, вспоминая себя в том же возрасте. Может, на Люциуса слишком уж большое впечатление произвело произошедшее с семьёй жены, где сразу двое наследников древней крови, её сестра и кузен, отказались от собственного рода и всех его священных принципов и привилегий, и всё только из-за постоянного влияния этих никчемных магглов, от которых в школе стало уже не протолкнуться. Равенство, дружба, любовь — между благородным волшебником и этими неотесанными простолюдинами? Абсурдно! Нелепо! Но как жаль, что детей так легко привлекают именно самые немыслимые и даже дикие идеи. Просто для того, чтобы выделиться и продемонстрировать взрослым свой «бунт». Потому что хочется нарушать запреты. И он совершенно искренне боялся, что однажды Драко может оступиться и пойти этим путём. А что потом? Хватило бы у них с женой духу выгнать собственного сына из дому, как это в своё время сделали старшие Блэки, если бы он предал идеалы семьи? Малфой не мог бы сам ответить на этот вопрос и искренне надеялся, что ему никогда не придётся столкнуться с подобной ситуацией.
К сожалению, вернувшийся домой после первого курса наследник его опасения не развеял, а в чём-то даже наоборот, только сильнее укрепил. Драко всё лето говорил о школе, хвастаясь успехами или жалуясь на неудачи, что для его возраста совершенно нормально, но чаще всего он упоминал двух своих однокурсников. Первый — Гарри Поттер, так называемый герой магического мира, которому приписывают славу победителя Тёмного лорда. Мальчишка был известен ещё до того, как переступил порог школы, и не так уж удивительно, что Драко попытался завязать с ним дружбу в первый же день — это обоим бы пошло только на пользу. Вот только жаль, что когда из этого ничего не вышло, он не оставил Поттера в покое, раз уж тот не понимает действующих правил и не желает занимать положенную ему сторону, а объявил своим непримиримым соперником, если не сказать хуже — врагом. После всех усилий, которые Люциус после войны потратил, дабы очистить имя семьи, ему меньше всего нужна была ситуация, в которой наследник Малфоев прилюдно ставит себя против «надежды светлых сил» — ассоциации и параллели у людей могли возникнуть соответствующие, и совершенно неправильные. Он пытался на каникулах растолковать это Драко, но не преуспел, в некоторых вопросах тот ещё был слишком упрямым и не готовым идти на компромиссы. Но всё это ещё полбеды. Потому что вторым человеком, о котором сын постоянно в разговорах вспоминал, была некая Грейнджер. По его словам — унылая зануда, невыносимая зазнайка, всезнающая отличница, любимица всех преподавателей… и магглорождённая ведьма, до школы даже не слышавшая о магии. С одной стороны, уступать в знаниях какой-то грязнокровке было просто недостойно и даже в чём-то унизительно для наследника их древнего рода. С другой, несмотря на зависть, презрение и даже порой ненависть в голосе, упоминал Драко её всё-таки слишком часто, к месту и не к месту… Вот только в двенадцать лет дети ещё плохо могут выразить свои чувства и даже просто сами разобраться в них, потому может статься, что не в одной зависти тут дело, а как минимум присутствует и интерес. А это уже по-настоящему опасно. За лето пришлось прочесть ему не одну нотацию о правилах крови и отдельно о традициях Малфоев — как относительно необходимости превосходить магглов во всём, просто потому, что это единственно правильное и совершенно естественное положение вещей, так и отдельно
