о требовании придерживаться лишь достойного круга общения. И игнорировать всех, кто ниже их круга, не тратя время и силы даже на оскорбления.
Видимо, это принесло свои плоды, так что на втором курсе дела пошли лучше — даже когда доставленный (по его просьбе) Драко в школу артефакт едва не стоил именно этой грязнокровке жизни, тот не побежал к ней каяться в своих грехах, да и вообще напрасными и ненужными угрызениями совести не мучался. Стоит сказать, Люциус несколько опасался, что сын сделает подобную романтическую глупость, но, кажется, Драко куда больше волновало, что кто-то может узнать о его причастности к появлению проклятого дневника в школе. Что немного успокаивало. Впрочем, в тот раз он справился, не выдав, что знает больше других, и в результате о том, как данный предмет оказался в Хогватсе, так никто и не узнал. После дело было закрыто, а вся вина возложена на того кретина, возомнившего себя великим истребителем чудовищ, талантливым наставником и гением литературы одновременно.
А вот через год с простецами опять начались проблемы. Сначала этот нелепый вызов на дуэль в самом начале года — от грязнокровки, более того, от первокурсника. У Люциуса, разумеется, не было в Хогвартсе своих шпионов, что бы там слухи ни говорили, однако некоторые ученики, как правило, приближенные к наследникам наиболее достойных семей, всегда имели привычку домой писать часто, много, и уделяя особое внимание не себе, а ближайшим друзьям. Ну, а их родители, в принципе, могут и заглянуть по случаю в гости или просто отправить небольшое письмо, обсудить детей и школьные дела, в том числе и поделиться сведениями из первых рук, если сочтут написанное достойным внимания. Старая система, построенная на понимании старшинства родов и на осознании того, что за детьми, даже волшебниками и ведьмами, стоит приглядывать чуть тщательнее, чем они сами думают. В результате Люциус знал о происшествии в подробностях, вот только никак не мог понять — кому и зачем это было необходимо? В первый же месяц заработать себе в школе авторитет, выступив против наследника знаменитого рода? Выслужиться перед всё той ж магглорождённой девчонкой, победив её «противника»? Или это уже она начала таким образом «мстить», посылая своих прихвостней и возомнив себе, что грязнокровке дозволено использовать методы, являющиеся прерогативой настоящих волшебников? А может, «случайный» вызов организовал кто-то специально, посулив магглорождённому дурачку денег или внимания приличных людей, чтобы поставить наследника другой семьи в весьма сомнительное положение? Раньше подобное практиковалось не так уж редко, грязнокровок использовали в подобных комбинациях, не слишком заботясь о том, что с ними в школе будет дальше, когда задача уже выполнена. Сейчас, правда, уже не старые времена и высокородных семей осталось слишком мало, но даже так конкуренция и борьба за влияние никуда не делись, а в таких делах вовремя посаженное пятно на репутации оппонента может сыграть свою роль. В любом случае, при вызове не от равного Драко сам решал, принимать ли условия или отказаться без вреда для себя, а раз он сделал такой выбор, то и слегка пошатнувшееся положение восстанавливать решил тоже сам, без чужой помощи. На самом деле Люциус ожидал письма с просьбой воспользоваться полномочиями Совета и привлечь к ответственности распоясавшегося магглорождённого за дуэль и нарушение правил, но, видимо, в этот раз наследник решил обойтись своими силами.
Точнее, он просто предпочел ответить тем же — взял для компании одну из чистокровных ведьм помладше и устроил новый поединок, теперь двое на двое, против этих двух грязнокровок. С одной стороны, такой вызов, требование дуэли от высшего к низшему, уважения не прибавит сам по себе, с другой — после нового открытия в школе Дуэльного клуба эту самую ведьму вскоре стали называть сильнейшей на курсе. Что немало говорит о нынешней молодежи и о том, как безрадостно идут дела в магической Британии, однако в данном случае выбрать самого сильного противника из ровесников уже не так зазорно, даже закрыв глаза на разницу в их происхождении. В общем, тут всё ещё было непросто. К тому же в тот раз Люциусу уже пришлось вмешаться самому, как главе Попечительского совета, чтобы не допустить наказания сына за дуэль в школе, да и из-за подобной мелочи портить отношения с Селвинами, чья дочь оказалась втянута во всю историю, тоже не было необходимости. Была, правда, версия, что это как раз она втянула дальнего кузена во всю авантюру с поединком, но тут уж в любом случае вся ответственность на нём, как на старшем, да и слишком много у него было причин участвовать, чтобы поверить в то, что он лишь поддался на уговоры первокурсницы. Конечно, с одной стороны, неплохо, что Драко пока перестал строить из себя личного врага Поттера и не привлекал к себе ненужного внимания. С другой, если эти сражения против магглорождённой девчонки продолжатся и станут регулярными, на репутации это отразится не лучшим образом, а ведь ещё они могут слишком опасно сблизиться, и кончится всё это очень плохо…
Требовательный стук в стекло отвлёк волшебника от его воспоминаний и опасений. Не вставая, Малфой жестом открыл окно, позволяя сове влететь внутрь, после чего забрал у птицы свиток с письмом. Быстро просмотрев его, швырнул пергамент в огонь и поднялся из кресла, не глядя подхватывая трость.
— Значит, всё-таки директор, — произнёс он негромко. Настоятельная просьба главе Попечительского совета явиться к Хогвартсу в связи с чрезвычайными обстоятельствами была менее удачным вариантом, чем короткий доклад от Крауча о том, что операция прошла успешно и более от бывших Пожирателей смерти ему ничего не требуется. Однако, без сомнения, куда лучшим, чем появление из камина отряда авроров, явившихся задержать главу уважаемой семьи по подозрению как минимум в финансировании известного преступника, а то и в соучастии в организации штурма школы. Да, в своё время Крауч-младший вертелся, лгал и держался до последнего, но в итоге предпочел тюрьму признанию и содействию в расследовании. Однако это касалось Лорда, которому он был беззаветно верен — так хранить тайны людей, которых считает предателями их дела и их господина, Барти точно не станет. Летом он прямо высказал это, лишь рассмеявшись, когда услышал предложение принести обет о неразглашении их сотрудничества на случай, если его всё-таки смогут поймать живым.
Накинув чёрную дорожную мантию, Люциус неторопливо спустился вниз, по пути приказал одному из домовиков предупредить жену о своём отсутствии и покинул особняк. Затем не спеша прошел дюжину шагов от дверей до границы действия анти-аппарационного барьера и прочих чар защиты и надзора, и только оттуда
