Ничего подозрительного, но зов указывал именно сюда. Примерно в этот район.
Там. Километрах в трёх отсюда, может чуть больше. За полосой леса справа от дороги.
Достал рацию из кармана и нажал на кнопку.
— Всем группам, я на месте. Тридцать третий километр от городской черты. Рядом брошенная заправка по правую сторону. Это точка сбора. Жду здесь.
— Минут десять до тебя, — ответил Юки спокойно. — Может чуть меньше. Димон с Олесей за нами следом.
— На подлёте, братан, — позитивно вставил лучник. — Мчим как на раздачу бесплатных бургеров.
— Я тоже скоро буду, — добавила Катя. В её голосе читалась напряжённость. — Роман координирует бойцов. Сказал, опоздают минут на десять.
Десять минут — это много. Но ничего не поделаешь.
— Хорошо. Жду здесь.
Вернул рацию в карман и снова уставился на дорогу.
Движение справа привлекло внимание.
Я резко обернулся. Из-за угла заправки появилась фигура — человек. Мужчина средних лет в грязной куртке и рваных джинсах. Похоже он отчаянно бился за жизнь.
Он шёл неровной походкой, спотыкаясь о собственные ноги. Голова болталась из стороны в сторону, будто шея не держала её вес. Руки безвольно свисали вдоль тела.
Я напрягся. Что-то явно не так.
Мужчина остановился метрах в десяти от меня. Поднял голову, и я увидел его пустые глаза.
В глубине зрачков пульсировало фиолетовое свечение. Лицо застыло в странной маске — рот приоткрыт, челюсть отвисла, но никаких эмоций.
Моррайя.
Чёрт.
— Эй, — позвал я осторожно, не двигаясь с места. — Ты меня слышишь?
Никакой реакции. Он просто стоял и смотрел сквозь меня пустыми глазами.
Я сделал шаг вперёд.
— Мужик?
Его тело резко дёрнулось. Как будто чёртова кукла на нитях, которую кто-то дёрнул за веревочку. Руки взметнулись вверх, пальцы растопырились. Рот открылся шире, из горла вырвался нечленораздельный хрип.
Он бросился на меня.
Никакой техники. Просто животный бросок — руки вперёд, пальцы нацелены в лицо, рот открыт в беззвучном вопле.
Я легко ушёл в сторону. Его тело пролетело мимо, едва не столкнувшись с капотом джипа. Споткнулся, рухнул на асфальт и с глухим стуком ударился лбом о бетон.
Даже не вскрикнул. Просто методично начал подниматься снова, будто падение вообще не имело значения.
Я смотрел на него и чувствовал, как что-то холодное сжимается в груди.
Моррайя выжгла всё, что делало бедолагу человеком — личность, воспоминания, эмоции. Осталась только оболочка, управляемая чужой волей.
Он снова поднялся на ноги. Фиолетовое свечение в глазах усилилось. Повернулся ко мне.
— Мужик… — прошептал я тихо.
Он бросился снова. Та же неуклюжая атака, те же растопыренные пальцы.
Я встретил его пинком в грудь. Не сильным — ровно настолько, чтобы отбросить в сторону. Его тело отлетело на несколько метров и упало в траву у обочины.
Но он поднялся опять. Снова и снова.
Спасти его невозможно. Авалон, может быть, смог бы что-то сделать… но этот мужчина уже мёртв. Просто его тело ещё не знает об этом.
Я стиснул зубы и достал меч.
— Прости, мужик, — пробормотал тихо.
Он бросился последний раз.
Я шагнул навстречу. Клинок быстро и точно прошёл сквозь грудь — прямо в сердце. Никакой боли, никаких страданий. Одно мгновение.
Тело обмякло. Фиолетовое свечение в глазах погасло. Он упал на колени, потом завалился на бок. Кровь потекла тонкой струйкой, впитываясь в землю.
Я вытер лезвие о траву и вернул меч в ножны.
Постоял несколько секунд над телом. Ветер трепал его грязную куртку, гоняя сухие листья вокруг.
Это война. Не в Авалоне, где можно возродиться после смерти. Здесь люди умирают по-настоящему и иногда смерть — это милосердие.
Я сжал рукоять меча сильнее, чувствуя, как липкая кровь на ладони начинает подсыхать.
Моя земля. Мой дом. Улицы, по которым я ходил в школу. Парки, где гулял с друзьями. Всё это превращалось в кладбище прямо на наших глазах.
И я ничего не мог сделать.
Закрыл глаза на мгновение. Перед внутренним взором всплыли лица родителей — мама за кухонным столом с чашкой чая, отец в старом кресле с газетой. Обычный вечер обычной семьи в обычной квартире.
Хорошо, что они этого не увидели. Им не пришлось смотреть, как их мир рушится. Как люди превращаются в обезумевших марионеток или в груды мяса на асфальте.
Открыл глаза и посмотрел на тело у своих ног.
У этого человека тоже были родители. Может, жена. Дети. Друзья. Кто-то, для кого он был важен. А теперь он просто труп на обочине пустой трассы. Один из тысяч. Десятков тысяч.
И сколько таких же? Сколько людей прямо сейчас умирают в Москве, в Питере, в других городах? Сколько отцов убивают своих детей, не в силах вынести то, что им шепчут демоны? Сколько матерей бросаются под когти тварей, потеряв рассудок?
Мои друзья. Соседи. Случайные прохожие, которых я видел на улицах неделю назад. Все они сейчас либо прячутся в подвалах, либо уже мертвы. Либо превратились в то же самое, что этот бедолага.
Стиснул зубы так сильно, что заболела челюсть.
Нет. Не время раскисать. Не сейчас.
Если я сломаюсь — кто защитит остальных? Кто остановит это безумие?
Развернулся и пошёл обратно к джипу, оставляя тело позади. Каждый шаг отдавался тяжестью в груди, словно я нёс на плечах весь этот чёртов город.
Вдалеке послышался рёв двигателей.
Прищурился, вглядываясь в серую ленту трассы. Несколько точек приближались с огромной скоростью — три машины, судя по силуэтам. Бронированные джипы клана Демидовых, такие же как мой.
Они затормозили у заброшенной заправки с визгом покрышек. Двери распахнулись почти одновременно.
Первой выскочила Катя.
Она бежала ко мне, перепрыгивая через лужи. Лицо бледное, глаза широко раскрыты. На её форме виднелись пятна чёрной крови демонов, но сама она выглядела целой.
Подбежала и без слов крепко обняла меня.
Я замер на секунду от неожиданности. Потом осторожно обнял в ответ одной рукой, чувствуя, как она прижимается всем телом, уткнувшись лицом в плечо.
— Всё нормально, — сказал тихо. — Жив.
Она отстранилась резко. И со всей силы ударила кулаком в грудь.
— КАКОГО ЧЁРТА⁈ — выкрикнула она гневно, её глаза сверкнули яростью. — Страж Кошмаров⁈ Что это вообще за тварь такая⁈ ТЫ ЧТО, НЕ МОЖЕШЬ БЕЗ КАКИХ-ТО ПРИКЛЮЧЕНИЙ НА СВОЮ ЗАДНИЦУ, А⁈
Удар был не слабым — я почувствовал тупую боль в рёбрах. Но устоял на месте.
— Новый тип демона, — ответил спокойно, встречая её
