замыкающих обернулся и едва заметно оскалился.
— Просто не стой на пути, молокосос.
И всё. Через несколько секунд они уже пропали из вида, скрывшись в арке, ведущей на парковку.
— Может, соберём наших, да и дадим им прикурить? — предложил Юхан. — Нас всё равно больше.
— Не сейчас, — ответил Кайрен, у которого до сих пор желваки ходили взад-вперёд. — Успеем.
— Из какой школы наглецы? — Сёюль задался риторическим вопросом, поэтому ему никто и не ответил. — Надо будет выяснить. Я их первый раз вижу.
— И я.
— Чёрт знает что, — Доха Кайрен даже самому себе не хотел признаться в том, что Вонджу стремительно теряет доминирующее положение на олимпиаде. — Не год, а сборище неизвестных наглецов.
— Они просто не знают, с кем связались, — проговорил Юхан, похлопав Кайрена по плечу. — Но мы им покажем.
— Вот именно, — согласился Сёюль. — Вот именно.
* * *
Чан с Гису пили чай. Это был совершенно необыкновенный чай с гибискусом, нотками мандарина и чего-то ещё столь чудесного, что Чан буквально не мог оторваться. Он пил уже вторую чашку, слушая подкаст по некоторым проблематикам физики на телефоне. Это было странно, но так ему рекомендовал Хегай.
Сам Гису молчал. Может быть, тоже слушал, может, думал о чём-то своём. Чан уже давно отказался от мысли предположить, что происходит в голове у его спутника. Это было слишком сложно. И когда уже казалось, что Хегай — вполне обычный малый, он делал что-то столь умопомрачительное, что сразу становилось ясно — он с другой планеты, как минимум.
— Как ты думаешь, возьмём мы на этот раз третье место? — внезапно спросил Чан.
Он даже не знал, почему это его вдруг озаботило. Да, подкаст, который он слушал, непосредственно относился к некоторым физическим проблематикам. Но парень понимал, что невозможно восполнить громадный пробел в знаниях за столь короткий срок. Как ни старайся это сделать.
Гису повернул голову к Чану. По его взгляду можно было сказать, что мыслями он сейчас где-то далеко-далеко. Вероятно, обдумывает что-то вообще не связанное с олимпиадой.
— Третье? — переспросил он.
— Ну да, ребята говорили, что Дайвегу закрепилась на третьем месте. Но я не уверен в своих силах.
— Не столь важно, — отмахнулся Хегай, когда понял, что у него спрашивает Чан. — Третье, первое, восьмое. Это сейчас вообще не играет роли. Мы должны защитить честь школы, и мы это сделаем. Остальное не столь уж и важно.
Внезапно Чан понял, что хочет хотя бы частично понять, как мыслит Гису.
— Извини, можно личный вопрос? — проговорил он.
— Конечно, — Хегай слабо улыбнулся.
— Вот скажи, о чём ты сейчас думал, пока мы пили чай.
— Что жители Непала единственные, кто зачат не пальцем и не палкой.
— Что? — Чан сначала даже не понял, но затем усмехнулся игре слов. — А серьёзно?
— А ты можешь сосредоточиться и сказать, о чём ты думаешь в данный конкретный момент? В твоей голове носятся десятки или даже сотни разрозненных мыслей, относящихся к совершенно разным вещам.
Чан задумался. И действительно. Одновременно в его голове всплывали вопросы по предстоящей олимпиаде, морда Кайрена, испорченный чемодан и лицо Юми, когда она это увидит. Между всем этим продолжало парить восхищение чаем, тоска от унылого вида за окном и слегка затхлого запаха в комнате. На заднем плане до сих пор переживалось происшествие на дороге, но оно перекрывалось ощущениями, полученными потом на море.
И правда, думать одну-единственную мысль было не просто. Нужно было дополнительно сосредотачиваться на чём-то и искать ответы на конкретные вопросы. Только тогда приходила ясность.
И Чану показалось, что он стал на крохотный шажок ближе к ответу на вопрос, который задал Гису.
— И, кстати, да, — внезапно очнулся Хегай и даже дружелюбно улыбнулся, — когда будешь созваниваться с Юми, передай ей мой пламенный привет. А также, что пора переходить к второй части нашего плана.
— Какого ещё плана? — переспросил Чан.
Но Гису ответить не успел, так как телефон в руках у Чана завибрировал от входящего звонка.
— Она что ли? — хмыкнул Хегай.
Чан посмотрел на экран.
— Н-нет… — ответил он так, словно под его взглядом телефон превратился в ядовитую змею. — Это не она, — а затем принял звонок. — Да, господин Ду Бон Нам, слушаю.
— Приветствую тебя Чан Ан, — ответил тот. — Можно и не так официально, всё-таки мы не совсем хм… чужие.
От этих слов Чан, привыкший, что отец Юми его вообще не воспринимает, как её парня, и вовсе остолбенел, не в силах вымолвить не слова.
— Х-хорошо, — только и смог сказать он.
— Вот и отлично. Послушай меня Чан, во-первых, я не хочу, чтобы моя дочь знала об этом звонке. Можешь мне пообещать, что не скажешь ей?
— Ну… я… смотря чего это касается.
— Вас, мой дорогой. Непосредственно вас. Она же сейчас не рядом да? На работе?
— На работе, — к Чану постепенно возвращался дар речи. — А я и вовсе… далеко.
— Вот и ладненько. Рассусоливать я долго не буду. Но скажу так: на работу к Юми устроился никто иной, как прямой наследник Чхве Тэджина, — Ду Бон сделал эффектную паузу. — Как ты понимаешь, в работе он не нуждается, а значит, его интересы находятся в другой сфере.
— Вы имеете ввиду Юми? Но, может быть, у него какие-то свои соображения.
— Чан, я бы тебе не звонил, если бы для вас не было опасности, понимаешь? — голос отца Юми стал мягким, почти отеческим. — Но ты должен знать, что он уже приходил ко мне. Напрямую не сватался, всё так, но, как мне кажется, пробивал себе почву. А ведь ты понимаешь, что сын Тэджина — это самый завидный жених не только в Корее, но большинстве стран мира.
— Юми не такая.
— Я знаю. Но ты должен понимать, что такие люди, как Чхве Сонъюн не отступают от намеченных целей. А я боюсь, что она стала одной из его целей.
— И зачем вы звоните мне с этим вопросом?
— …
* * *
Это было чем-то похоже на студенческую пору. Общага, проверка знаний, которые могут и никогда в жизни больше не пригодиться, отсутствие бытовой рутины и прекрасный вид с крыши.
Нет, ну есть ещё группа учеников, которые тебя хотят унизить, чтобы внести раздрай в душу, а вместе с тем и понизить сосредоточенность на самой олимпиаде. Но они, скорее, придавали мне бодрости.
А вот беспокоили меня совсем другие личности. Уже в первый день я заметил в коридорах странную компанию. Они были одинаково одеты с гербами одной и той же школы. Они ни с кем больше не контактировали и вели
