на такое, условия сразу станут более жёсткими.
— Согласен. И хотят, чтобы мы их предупреждали о переходе примерно за сутки. Дабы в будущем избежать ситуаций, подобной той, что возникла со Станиславом Игоревичем.
Последнее предложение Михаил произнёс голосом Сахарова. Вернее, с его интонациями. Впрочем, и так понятно, откуда ветер дует.
— Контроля хотят больше. Пока ты им мог принести только свежий номер «Правды», никого не волновал момент переноса. Сейчас не так. И дело даже не в стоимости картин, в таком проекте пара миллионов баксов большой роли не играет. Чего-то они недоговаривают.
— Дело не в миллионах, а в уникальности, — вдруг сказал Михаил. — Ни у кого не получится купить именно этого Айвазовского. Картина погибла.
— Может, и так. Но что тогда с возрастом? Эксперт сразу определит, что картина сильно моложе. В Киев когда поедем?
— Завтра, пожалуй.
* * *
Центральный вокзал украинской столицы в общих чертах чем-то схож с современным зданием. По крайней мере, купол посередине присутствует. Но я больше никаких деталей и не припомню. Если честно, не обращал внимания.
Зато привокзальная площадь намного больше, это точно. Автобусная остановка скромно прислонилась в стороне, автомобильной стоянки нет за ненадобностью.
Основная часть пассажиров дружно потянулась на трамвайную остановку, кто-то взял извозчика, а мы нескромно пошли к такси. А что, очереди почти нет, доставят быстрее. Знать бы ещё, куда.
В ожидании пассажиров водители курили, собравшись в кружок. Несмотря на холодрыгу, все, как один в кожаных фуражках с кокардой. Красавцы.
Сегодня переговорщиком выступил Михаил. Он подошёл к курильщикам, и втиснулся в кружок.
— Мужчины, — начал он. — Думаю, только вы можете помочь мне и моему товарищу, — он мотнул подбородком, и парочка голов повернулась в мою сторону. — Мы тут приехали в командировку и нуждаемся в отдыхе. Сами понимаете, в гостинице толком не получится. А нам вдали от жён хочется… как следует.
— Ну, даже не знаю, — почесал один из таксистов затылок. — Так-то если оформлять…
— Бумаги не нужны, — остановил его Михаил. — Правда, ребята, надо помочь! В долгу не останемся!
— Не, это не к нам, — выдал ответ от всей компании худой и усатый водила. — Вон, возле трамвайной остановки попробуй. Там собираются.
Когда уже отошли, я сказал:
— Напрасно к толпе обратился. Они же там все поголовно стучат друг на друга. И на пассажиров тоже. Если кто и хотел хапнуть куш, промолчал.
— Ошибся, признаю.
— Ладно, пойдём, посмотрим, что скажут за углом.
А там с предложениями оказалось как-то не густо. Койки в частном секторе для самых непритязательных. О квартирах в центре никто и не слышал даже, что их сдают. В нас не заподозрили переодетых ментов только по той причине, что и эти бабули, наверное, тоже тесно сотрудничают с ними.
Двинулись к извозчикам. Их осталась парочка, и они, казалось, пассажиров не ждали. Сидели на своих повозках, уткнув носы в воротники.
Я решил не гадать, а подошёл к ближнему.
— Слышь, дядя, жильё найти не поможешь?
— Нашёлся племянник, — проворчал извозчик, глянув на меня. — Где, на сколько?
— Центр, недели на две. Если задержимся, доплатим. Хорошо бы со всеми удобствами и отдельный ход.
— Это тебе в горсовет с такими запросами. Там в очередь запишут. Но могу показать кое-что. Садись, чего встал?
Он поправил шапку, сдвинув её на затылок, и я увидел, что фраерок совсем не старый, лет сорок, не больше.
Мы сели на заднее сиденье, над которым даже имелся небольшой навес. Хотя сегодня он без надобности: лёгкий морозец есть, но ветра почти нет и небо ясное. Чемоданы поставили в ногах. Извозчик дёрнул поводья, лениво прикрикнув на лошадь. Та сразу отомстила, шумно выпустив газы, и неспешно пошла вперёд.
* * *
Вёз нас мужик по каким-то древним улочкам. Дома большей частью старые, этажа три-четыре, ничем не запоминающиеся. А потом вдруг выехал на большую и широкую. Экскурсия в программу не входила, а потому все молчали.
Минут через двадцать мы оказались на совсем уж запущенной улице. Довольно крутой и извилистый спуск с обеих сторон был застроен знавшими лучшие времена двухэтажными зданиями с облупленными фасадами и балконами с ржавыми перилами.
— Что-то на центр не очень похоже, — пробормотал я.
— Вон, на Нижней станции на фуникулёр сядешь, через пять минут на Владимирской горке, — махнул извозчик кнутовищем куда-то вправо. — Самый что ни есть центр, с гарантией.
Метров через пятьдесят он остановил лошадь, спрыгнул на землю, и закричал:
— Манечка!
Вскоре из двора вышла блондинка лет пятидесяти, в домашних тапках и накинутом на плечи ватнике.
— Чого крычиш, Вовчик? — спросила она, прищурив глаза.
— Вот, жильцов тебе привёз, у флигель.
— Тю, чорт! Чого крычиш на всю вулицю? Ну, ппишлы, покажу.
Мы уже слезли с повозки, а потому не отстали от довольно проворной дамы, которая почти побежала во двор.
— Тут постийте, я за ключами пиду.
Да уж, не хоромы. Возле входа по стене трещина, и не свежая, окна старые, поеденные жучком, черепица на крыше щербатая. Стёкла местами надколотые или собраны из половинок.
— Пробачайте, трохы не прыбрано, — хозяйка успела переобуться и, отперев замок, любезно распахнула дверь. — Цэ я быстро зроблю. От вам тры комнаты, правда, дальня запэрта, там вещи всяки, но остальни дви в вашому роспоряжении. Вода е, отопление пичное. Дров хватэ, не замэрзнэтэ, покажу де брать. А от и ватерклозет, — она с гордостью показала на дверь. — Тут Гробинський жыв, коммерсант, обустроив всэ як надо.
Мы подумали и согласились. Если вдруг получится найти получше, переедем. Тем более, что Манечка сама вызвалась носить нам свежее молоко и творог.
Уже и по рукам ударили, и заплатили вперёд за две недели, как Михаил, что-то вспомнив, вышел из двора на улицу. Вернулся он быстро.
— Послушайте, Мария… — он замялся, потому что отчества та не сказала.
— Та просто называйтэ, я не прывыкша, — махнула та рукой.
— Вы же здесь давно живёте?
— Та скикы помню сэбэ. Андреевский спуск, тринадцать, з рождения мий адрес.
— Это же здесь Булгаков жил?
— Венеролог? Миша? Да, — ответила она, отжимая тряпку.
* * *
Музеев в Киеве много. Каких угодно. А вот художественных три штуки. Самый главный — Киевский государственный музей украинского искусства на улице Кирова.
