class="p1">— Никому не принадлежит. Стоит себе и стоит. Кто хочет, тот откалывает, и дальше едет.
С тем фактом, что земли здесь, так сказать, общие, я почти свыклась. Но то, что и соль вот так вот просто лежит? Это уже чересчур!
— А большая она? Гора из соли? Ты видела её?
— Большая. Поле, на котором наши лошади пасутся, так вот такая она. Ещё и вверх поднимается, словно несколько курганов.
Или беременность сказалась, а может воедино сошлось все, что я обдумывала последние дни, в общем я решилась на опасный план. Вернее план сформировался, осталось его хорошенько обдумать и посоветоваться с мужем и жрицей.
Вернулся Дивей и я посадила его толочь зерно. Кажется, я выбрала овес. В руках перебрала его от мусора и небольшими порциями сыпала в ступку. А готовое Дивей пересыпал в котелок.
Когда все было готово, залила будущую кашу молоком, кинула щепотку соли и пристроила над костром.
— Дивей! Позови ко мне воинов? Хочу отправить их в набег. — Никогда бы не подумала, что скажу такое.
— Или сам им скажи, чтобы привезли другую еду. То, что едят в других землях. — А чего время то терять на беготню?
— Привозили уже, до тебя это было. Ягоды, которые сочные на ветке, вкусные оказались, а остальное Коготок выбросила.
— Сходи, прошу тебя. Ради меня! — И дополнила свои слова просящим взглядом.
— Схожу, только вот ты тоже выбросишь. — Но к моей огромной радости, он не стал дальше проявлять упрямство. Повернулся и ушёл. А я осталась варить долгожданную кашу.
Но не успела помечтать о праздничном ужине и как буду угощать кашей жрицу и Дивея, как он вернулся.
Запыхался, бежал что-ли? А глаза широко открыты, ртом хватает воздух. Встретился со мной взглядом и замер на месте. Стоит, глазами хлопает и молчит.
— Поговорил с воинами? Когда они отправятся в путь?
— Дево! Храбра в плен захватили! Так случилось, но ты… — Дальше я уже не слышала. Сердце остановилось. Грудь придавило плитой. Вздохнуть не могу. Очертания предметов начали расплываться. Ноги ослабли, и я провалилась в темноту.
— Дево! Открой глаза! — Знакомый голос не просил, а требовал. При этом возникала резкая боль, то в руке, то в ноге, то вообще в боку.
— Ты зачем с ходу то рассказал? Надо было мне сказать! — Жрица отчитывала Дивея, а тот пытался оправдаться в ответ.
— Ну, она же воин.
— И что с того?
— Не кричите. — Собрала волю в кулак и открыла глаза. — Что с моим мужем?
Глава 28
Попыталась приподняться на локтях. И краем глаза заметила, как жрица одернула от меня руки. Вместе с этим прекратилась боль.
— Дево! Наши воины редко, но попадают в плен. Племя выплачивает за них выкуп и они возвращаются. Гонцы уехали узнать сколько золота, или рабов, или лошадей нужно привести взамен. Остаётся ждать ответ. — Она сидела на корточках рядом со мной. По другую сторону сидел Дивей.
— А им не причинят зла? Это точно? — Не веря в услышанное переспросила и впилась взглядом в жрицу. Если хоть мускул дрогнет, я увижу.
— Никто не захочет становиться врагом сарматам. Мы самые сильные на этой земле. — Она не отвела взгляд, смотрела спокойно и говорила уверенно. Я поверила. Сделала глубокий вдох.
— Но в плен то захватили? — Внезапно ко мне вернулись тревоги.
— Так зима близко. Вот и решили обеспечить себя едой или ещё чем. — Только усмехнулась в ответ она.
— А почему у меня болят бока, руки и ноги? — Мысли прыгали с одной на другую. Я прикасалась к тем местам, что ещё недавно болели, а сейчас просто саднили.
— К нам тебя возвращала. Вот так. — Она потянулась и ущипнула меня за руку. Больно!
— А чем так пахнет? — Жрица поморщилась и начала оглядываться вокруг.
Точно! Запах горелой каши! Фу! И осталась я без праздничного ужина.
— Каша это, вернее то, что от неё осталось. — Кивнула в сторону костра, где из котелка поднимался сизый дым.
Поужинали мясом, а перед тем, как ложиться спать, я сгоняла Дивея к воинам.
— Пусть отдадут за Храбра и остальных все, что потребуется. Я разрешаю.
Дождалась, когда он вернется обратно и позвала к себе в шатёр. Одной спать этой ночью не хотелось. И вообще спать не хотелось. Все мысли были о муже. А что, если он ранен? Истекает кровью? Или ногу сломал? Ох, как тревожно! Крутилась с боку на бок и никак не могла уснуть. Только под утро, совершенно измучившись от своих мыслей провалилась в сон.
А проснулась с ноющей болью внизу живота. Не сильная, но ощутимая. А когда пошла в туалет, заметила капельки крови. Только не это! Род, помоги мне! Сохрани ребенка!
Хотелось плакать от всего, что свалилось на мою голову, но нельзя. Вождь не может показывать слабость, ни при каких обстоятельствах.
— Жрица! Помоги. — Влетела в ее шатер и опустилась на корточки. — У меня кровь.
Она выпрямилась стремительно, как пружина и в один прыжок преодолела расстояние между нами.
— Ложись. Быстро! — Положила прохладную ладонь мне на лоб. Немного помолчала. Затем кивнула.
— Я приготовлю тебе отвар. Не вставай. Сейчас позову Дивея. Никто не должен видеть тебя такой.
И действительно, едва она вышла, тут же появился Дивей. Он осторожно оглядывался по сторонам и ступал маленькими шажочками.
— Мне жрица сказала быть с тобой рядом. А ты чего тут? — Ах, да. Я же никому не рассказала о своей беременности. Потому что первый эту новость должен узнать Храбр. Поэтому придётся недоговаривать.
— Очень переживаю за мужа. Полночи не спала, голова разболелась, вот и пришла к жрице за помощью. — Дивей как-то косо на меня посмотрел, но опустился рядом. И больше не задавал вопросов.
Боль внизу живота нарастала. Тревога, между тем, набирала обороты.
— Вернулись ли гонцы? Есть новости?
— Умывцы потребовали отдать им золото, и всех скифов. — Я от такой наглости аж подпрыгнула лежа.
Скифы уникальные ювелиры. И у меня на них есть далеко идущие планы. Но Храбр… Нет. Сейчас нужно выполнить все требования. А потом посмотрим.
— И? Всё сделали?
— Золото собирают, и отправляют сегодня вместе с мастерами. А их семьи через две луны догонят остальных.
— Все правильно. Так и нужно.
Полог отлетел в сторону и в шатёр стремительно ворвалась жрица. Она присела возле меня, и подала серебряный кубок.
— Выпей это. — Почти приказала и дождалась, пока я не верну ей пустую тару.
— А сейчас спи. — Не успела она произнести, как глаза начали закрываться, а мозг заволокло туманом. Боль притупилась. Я хотела
