Я буду на съёмках, у Майера, на мюзикле. Так что не обманывай себя, Иван. Мы теперь в одной лодке. Я буду ждать.
Я отпустил её руку:
— Ты слишком самоуверенна.
— А ты — слишком осторожен, для человека, который за месяц построил киностудию. И я точно знаю, что деньги, на которые ты это сделал — явно непростые.
— Это несколько другое, Мэгги. Там я знал правила…
— А здесь?
— А здесь я их пишу именно в этот момент. Поэтому забудь про тот чемодан.
Я открыл дверь. Из коридора потянуло сквозняком, пахнуло табаком и дешёвыми духами.
— Иван, — Мэгги окликнула меня, когда я уже переступил порог, — Если тебе понадобится помощь — ты знаешь, где меня искать.
— Я запомню, — не оборачиваясь сказал я и закрыл дверь.
Краснов ждал в конце коридора, прислонившись к стене. Увидев меня, он «отклеился» от неё и молча пошёл вперёд. Говорить ему о цели визита, и к кому я приезжал — я, разумеется, не стал, даже несмотря на то, что Ростовцев отрекомендовал моего нового телохранителя как человека, которому можно было доверять секреты.
Пока лифт медленно, со скрипом спускался, я смотрел на своё отражение в зеркале на стене кабины — усталое, осунувшееся лицо, под глазами тени. Человек, который только что получил ещё одну головную боль и устал от бешеной гонки последних недель.
Мы вышли на улицу, и я с облегчением вдохнул прохладный ночной воздух.
— Домой, Иван Алексеевич? — спросил Краснов, открывая дверцу «Кадиллака».
— Да, — сказал я, — Похоже, надо выдохнуть…
— Слушаюсь.
Я устроился в просторном салоне и откинулся на кожаную обивку заднего дивана. Перед глазами всё ещё стояла Мэгги — в полураспахнутом халате, и с распущенными по плечам волосами. Она либо не боялась вовсе, либо умело это скрывала. Похоже, девушка была готова идти до конца, и в этом мы как раз были похожи.
Мотор заурчал. Семён плавно вывел машину на дорогу, и я устало закрыл глаза.
— Семён, — сказал я, не открывая глаз.
— Да, Иван Лексеич?
— У нас скоро появятся новые партнёры из Флориды. У меня будет просьба: понаблюдай за ними при встрече, и пусть Степанов тоже проследит за ними отдельно. Если удивите что-то подозрительное — сразу дайте мне знать.
Краснов не ответил. Только кивнул, и я увидел его глаза в отражении на зеркале заднего вида.
— Что-то не так, Иван Лексеич?
— Боюсь, это непростые бизнесмены. И связаны с тёмными делишками.
— Понял.
Машина неслась по бульвару Сансет, а я думал о том, что эта игра стала ещё опаснее. Сполз поудобнее по спинке сидения, прислонился к окну и наблюдал как надо мной медленно проплывают огни фонарей.
Я усмехнулся: женщина-нуар, чистой воды!
Глава 8
След в след
На следующий день. Полдень. Оберн, штат Нью-Йорк.
Поместье Теодора Кейса встретило Роберта Локхарта промозглым утренним туманом, что поднимался от озера Оваско и будто окутывал серые каменные стены особняка липкой пеленой. Дорога от ворот до главного входа заняла чуть меньше минуты — авто дельца медленно проехало по гравийной дороге, обсаженной по бокам тисами.
Поверенный Томаса Эдисона вышел из машины, поправил пиджак и на мгновение задержался у подножия широкой каменной лестницы, с искренним восхищением разглядывая дом. Высокие окна, обрамлённые тёмным деревом, массивные двери с бронзовыми ручками, искусная лепнина над входом — всё здесь говорило о старом, унаследованном капитале потомственного истеблишмента Америки.
А ещё тут было сыро, как на родине Локхарта в Англии. И даже холоднее, чем в Довере, откуда Роберт приехал сразу после того, как «вытряс» из банковского управляющего весьма занимательную информацию о том — как вносился начальный капитал и регистрировалась фирма «Будущее» Ивана Бережного.
Локхарта встретил дворецкий — сухой, вышколенный мужчина в безупречном сюртуке — и без лишних слов проводил в гостиную на первом этаже.
Теодор Кейс ждал гостя у камина. В руке исследователя дымилась сигара-кубинка, и он не спешил её тушить, когда Роберт переступил порог.
— Мистер Локхарт, — Кейс кивнул, вставая с кресла и протягивая ладонь, — Вы сказали моему секретарю, что дело срочное. Я не люблю, когда меня отрывают от работы без веской причины. Однако, призна́юсь, вы весьма точны. Я это ценю.
— Поверьте, мистер Кейс, причина более чем веская, — Роберт вежливо улыбнулся, снял перчатки и пожал руку хозяина дома, — Благодарю, что нашли время.
Кейс пожал ладонь без особого энтузиазма и вежливо указал на диван:
— Проходите, садитесь. Мой друг и партнёр по исследованиям Эрл уже здесь.
В кабинет вошёл Эрл Спонейбл. Он походил на взъерошенного воробья: круглые очки на кончике носа, жидкие волосы, вечно торчащие в разные стороны, и руки, которые не могли найти покоя — то теребили цепочку часов, то поправляли галстук, то барабанили по подлокотнику.
— Мы ждали вас, мистер Локхарт, — сказал Спонейбл, — Кофе будете?
— Буду признателен, — поверенный Эдисона не подал виду, что удивился тому, как Эрл распоряжается в чужом доме. Видимо, оба химика уже давно рассматривали особняк исключительно как место, где находилась их лаборатория.
Кейс качнул головой, и дворецкий, до этого замерший у двери, бесшумно исчез. Через минуту он вернулся с подносом, на котором стояли кофейник, три чашки, молочник и сахарница. Следом за ним горничная внесла большое блюдо с печеньем и маленькими пирожными, покрытые сахарной глазурью. Всё это было расставлено на полированном столике между креслами с той безупречной точностью, которая достигается годами тренировок и полного отсутствия эмоций у прислуги.
Роберт взял чашку, сделал глоток. Кофе был отличный — свежемолотый, крепкий, с тонким ореховым послевкусием.
— Итак, — Теодор выпустил струйку сигарного дыма в сторону камина, — С чем пожаловали, мистер Локхарт?
Поверенный поставил чашку на блюдце и откинулся в кресле.
— Я хотел бы поговорить с вами, джентльмены, о технологии, которую вы продали некоему мистеру Ивану Бережному, владельцу кинокомпании «Будущее». О «Мувитоне».
Спонейбл перестал теребить цепочку часов. Кейс медленно опустил сигару в пепельницу.
— А что именно вас интересует? — спросил Теодор, и в его голосе появилась осторожность, которой не было минуту назад, — Сделка состоялась. Лицензия оформлена. Все документы в порядке.
— Вне всякого сомнения, — Локхарт изобразил максимально дружелюбную улыбку, — Я не оспариваю юридическую чистоту данной сделки с вашей стороны. Меня интересует другое. Вы знаете: кто такой Иван
