забрали у нас с Григорием, который сопровождал меня на приёме, верхнюю одежду и головные уборы. Штатские оставляли также свои парадные шпаги, а вот мы как военные свои оставили. Офицерский этикет, чёрт его побери. Я ещё не привык к этой мешающей при ходьбе железке.
Лакей громовым голосом объявил нас с Гришей, и мы прошли в огромный вестибюль с мраморными полами. По стенам сплошь зеркала в золочёных рамах, сложной формы канделябры и огромные напольные часы. У дальнее стены построились лакеи, которым предстоит обслуживать сегодня гостей.
Поднявшись по парадной широченной лестнице с красной дорожкой, мы попали в главный зал, который сегодня будет бальным. На возвышении играют оркестранты, а гости уже не торопясь прогуливаются по паркету. Сбиваются в небольшие группки по интересам. Отдельно заметны чисто семейные выводки. Солидный глава семейства, не менее солидная супруга и стайка молодняка разного возраста.
Сам не заметил, как ко мне присоединились пять человек. Это оба моих товарища — высокий с породистым лицом князь Алексей Никитич Оболенский в своём шикарном гусарском прикиде. Солидный граф Сергей Павлович Вяземский в не менее шикарном фраке из дорогой английской шерсти. А также штабс-капитан гвардейского артиллеристского полка Карл Фёдорович фон Розен, виконт Павел Андреевич Дурново и князь Николай Аркадьевич Черкасский в мундире штабс-ротмистра уланского полка. Вот такой солидной группой с бокалами шампанского и в сопровождении верных клевретов мы неторопливо обходили зал. Лично я, не зная толком гостей присматривался, с кем особенно душевно здороваются мои товарищи. Были и те, кто при нашем приближении менялись в лице, бледнели или краснели, пытались хвататься за оружие или просто демонстративно отворачивались. Но никто не решился попытаться агрессивно смотреть в нашу сторону. Уверен не только из-за нашей грозной уверенности. Скорее — так не принято, мы же в высшем обществе, а не на базаре.
А когда заиграла музыка и объявили полонез, я заметался. Нет, краем уха я слышал, что в формате светского приёма будут и танцы, но на свой счёт я их не относил. Понятно же, что если граф Белькуров был виртуозным танцором, весьма охочим до этого развлечения. Впрочем, как и до слабого пола в целом, то вот я вообще не понимал, как двигаться. Пара уроков бальных танцев не помогли мне мгновенно вспомнить все довольно затейливые движения современных танцев. В том числе и полонез. И, как выяснилось сейчас, этот танец открывал вечер и все прибывшие на него обязаны были станцевать. Исключения делаются только для немощных.
Но это ещё не всё, я мог бы изобразить желудочные колики и слинять под шумок в уборную. Как оказалось, у моего товарища князя Оболенского есть младшая сестрёнка шестнадцати лет. Некая княжна Анастасия Никитична с малых лет видела меня в компании брата и тупо запала на взрослого мужика, к тому же ещё офицера-гусара. Всё это носило шуточную форму, но вот эта юная особа сумела весной взять с меня слово, что я буду танцевать с нею на официальном балу. Имеется в виду не весь вечер, а пару танцев. Именно это и имел в виду её братец, намекая про моё обещание.
И вот сейчас, когда пары готовятся к танцу, младший князь буквально за минуту смог выставить меня в самом неприглядном свете. И ведь совсем недалеко от нас стоит означенная особа в сопровождении пары юношей и несколько девушек. Среднего роста тоненька в белом бальном платье она невольно напомнила мне графиню Наталью Ростову из романа «Война и мир». Такая же трогательная беззащитность огромных серых глаз, тоненькая шейка и точно такой же фасон платья с высокой талией. Современная отечественная мода под влиянием французских модниц постепенно вытесняет платья с пышными юбками на новый силуэт. Без каких-либо украшений. Только серебряный крестик уютно устроился между холмиков грудей.
Основываясь на смутных чужих воспоминаниях и копируя других, я сделал два неловких шага и остановившись перед группкой молодёжи, встретился с её глазами.
Боже ты мой, сколько в них эмоций. Самое слабое — это любопытство и ожидание, а вот превалирует нечто другое, я бы сказал — желание чего-то волшебного, воздух прямо искрит от переизбытка этакого комплекса «Ассоли», ожидающей благородного принца и парусника с алыми парусами. Я сразу забыл, что хотел сказать и решил просто плыть по течению. Куда выплыву, значит так тому и быть:
— Сударыня…окажите ли Вы мне честь? — и я кивнул в соответствии с протоколом. Та слегка склонила голову и присела. Вот она протянула тоненькую руку, я же торможу. Мне никак нельзя опозориться перед всем обществом. Уже начала играть музыка и я выпалил первое, что пришло на ум:
— Настя, спасайте. Катастрофа, я не смогу станцевать этот танец.
В глазах девушки-подростка мелькнуло новое чувство, тревога:
— Что случилось? Вы ранены?
— Не совсем, но мне будет сложно танцевать перед всем светом. Умоляю, прикройте меня.
— Как, что я должна сделать? — вот теперь в глазах Анастасии Оболенской появилась лукавая смешинка, ей нравится эта ситуация и то, что я завишу от неё и даже умоляю о помощи. Её, неопытную и восторженную девицу — опытный ловелас и знаток дамских сердец, чуть не на коленях просит. Кому же это может не понравиться?
— Ну, давайте сделаем вид, что у нас есть намного более интересные дела, чем какие-то там танцы. Допустим у нас чрезвычайно увлекательная беседа. Это может продлиться некоторое время. Вы будете моим щитом от остальных. Главное дать мне прийти в себя. У меня мысли сбиваются и подкашиваются ноги.
— Хорошо, но давайте отойдём в сторонку, дабы не мешать другим.
Вроде мой бред прокатил и сейчас мы изображаем очень увлекательную беседу. А на самом деле Настя спросила про сегодняшнюю дуэль. Она слышала про неё, но без подробностей. Кто же будет их доводить до столь юной особы.
Хотя не так уж она юна, насколько я знаю, в свет её выводят уже третий год подряд и в шестнадцать лет вполне можно выходить замуж и даже рожать. Вот только уж больно хрупкой кажется эта девушка. У неё несколько субтильное телосложение и, хотя сейчас столичная мода качнулся в другую сторону, и аристократы предпочитают пышкам более утончённых женщин. Но не настолько же — Настя из поздних и явно ещё не вошла в женскую пору. Выпирающие ключицы и некая плоскостность силуэта заставляют скорее не вожделеть, а пожалеть эту юную девицу. И выбор платья неудачен. Старая мода позволяла зрительно увеличить бёдра и бюст, и даже обрисовать тонкую
