не местный крестьянин, которому с детства вбивают покорность перед Церковью и благородными. У меня есть опыт жизни в мире, где крик — не аргумент, а давление — признак слабости.
У меня есть достоинство.
И я понимал ещё одно: ничего Ирвин из меня сейчас не выбьет. Если бы собирался пытать всерьёз, то Щербатый вчера не отделался бы парой ударов в живот. Значит, и меня не убьёт. А несколько ударов током я переживу.
— Тогда кончайте меня сразу, господин сержант, — сказал я сквозь сжатые зубы. — Потому что отсюда я пойду к людям барона и доложу, что вы нарушаете его приказ. И к церковникам загляну — напомню, что Владыка пыток не одобряет.
Ирвин замер на долю секунды. Я видел, как за его глазами бешено метались мысли: дожать или отступить. Сломать меня здесь или получить проблему наверху. Решение пришло быстро.
— Да раздери тебя Владыка!..
Что дальше орал сержант, я не слышал: меня затопила боль. Я сам заорал так сильно, что мой крик заглушил всё. Боль не резанула — она прошла по нервам расплавленным железом. Сердце дёрнулось, будто кто-то ударил его изнутри кулаком. Похоже, допрыгался: сейчас инфаркт, и похоронят рядом с Щербатым. По телу прошёл ещё один импульс боли. И мир погас.
Я потерял сознание, но не сломался.
* * *
Мерзкий запах местного нашатыря бил в нос, пока я медленно приходил в себя. Короткое «статус», и я облегчённо вздохнул: никаких инфарктов не случилось.
— Ещё раз попробуешь обмануть — продолжим с того места, где остановились. И обещаю, старпер: в следующий раз я не остановлюсь.
Ирвин говорил спокойно и взвешенно. Я чётко понимал: опыт в ломании людей у него огромный. В списке его достижений наверняка есть ребята покруче меня.
— Но я не люблю портить инструмент, который может работать. Ты не сдался сразу. Значит, годишься не только на удобрение, — продолжал сержант. — Уговаривать тебя я не собираюсь, Эллади. У меня есть браслет, у меня есть власть, у меня есть право. А ты не идиот. Так что: будешь говорить или продолжим?
Такой Ирвин пугал сильнее взбешённого. Передо мной был умный и целеустремлённый человек. Холодный, расчётливый. Явно не «простой сержант», каким его все видели. Такой ни перед чем не остановится.
Но его власть, право и браслет не вечны. Закончится рейд, закончится «искупление» и браслет снимут. Главное дожить в трезвом уме, здравой памяти и, желательно, невредимым. Значит, нужно дать сержанту что-то полезное для него и не вредное для меня. Варианты были.
— Господин сержант, Лис сказал: горлохваты так не убивают. И вообще, труп Щербатого не похож на тот, что твари оставляют.
Ирвин одобрительно кивнул, и я продолжил:
— Что до самого Щербатого… Он в битве при сортирах сбежал. А чтобы я его вам не сдал, откупился зельем. Из запрещёнки, (E) ранга. Откуда взял я не спрашивал. Сами понимаете, такое опасное знание мне ни к чему.
Я говорил правду, но, конечно же, не всю. Ирвин мог легко проверить мои слова, и оттого верил в них. Историю я выдал со всеми подробностями, включая делёж виры между бойцами, чтобы сержант услышал как можно больше достоверных деталей и как можно меньше правды о реально происходящих события.
— Значит, зелье-таки было… — задумчиво сказал Ирвин, поглаживая бороду. — Что ещё знаешь?
— Это… У Жана алкоголь можно купить, — рискованно, но пусть лучше Жана привлекут за «официальный» приработок, чем станут копать глубже.
— Такие мелочи меня не интересуют, — отмахнулся сержант. — Ну и стоило упрямиться? Всё равно ведь всё рассказал.
Ирвин ещё какое-то время думал, не обращая на меня внимания. Заглянул в кошель, прикинул что-то и снова посмотрел на меня.
— Ты оказался полезен. Поэтому я тебе немного помогу. Долг твоего охотника выкуплю. И сверху накину 4 лорена. А ты купишь у церковников 20 ОР, возьмёшь кольцо в аренду на три дня и изучишь второй уровень «Наблюдательности (F)». Всё понял?
— Да, господин сержант, всё понял.
— И на будущее: увидишь что-то связанное с запрещёнкой — сразу ко мне, ясно? Интересная информация будет — отблагодарю. А если скроешь… Браслет у тебя на руке.
— Да, господин сержант.
— Ну раз такой понятливый — пошли к церковникам. Во время рейда без меня кольцо тебе не дадут.
Ирвин сыграл и злого, и доброго полицейского. Мастерски. Кнут и пряник, как по учебнику. Причём пряник был условный: сержант получил рычаг давления на моего подчинённого и заставил меня прокачивать нужный навык, чтобы я ещё лучше подмечал детали и приносил пользу.
И стоило это Ирвину дешево. Потому что из четырёх «добавленных монет» три — моя прежняя взятка, которую давать было не обязательно. Сержант щедр только на боль.
* * *
В церковном шатре нас встретил всё тот же сухой, как вобла, монах с тонзурой. Ирвина он поприветствовал тепло: они явно были хорошо знакомы. Сержант быстро объяснил, что нужно, говоря от моего имени. Я молчал, изображая покорного статиста.
— Ирвин, ты же знаешь: кольцо в рейде не положено. А если он сбежит с ним? Или монстр загрызёт? И всё — утеря церковной собственности.
— Савар, под мою ответственность.
— Что, залог дашь? — хитро улыбнулся монах.
— Нет. Дай разрешение подключиться к кольцу. И тогда я найду его где угодно в радиусе километра. Или отключу удалённо. А если носитель попробует снять, чтобы продать, например, — убью через браслет.
— Ты знаешь, такое не поощряется.
— Но и правил не нарушает.
— Ладно, Владыка с тобой. Давай оформим.
— Вы тут оформляйте, а у меня куча дел, — отмахнулся сержант, отдал монеты монаху и ушёл.
Оформление заняло почти час и прошло в полном молчании. А на выходе меня перехватил Жан. Казалось, что он просто проходил мимо и мы встретились совершенно случайно. Но я был уверен, что он ждал и наблюдал за мной с того самого момента, как сержант попросил его и Реми уйти.
— Ты долго, старпер, — негромко сказал Жан. В голосе ни эмоций, ни любопытства.
— Допрос был, — буркнул я. — Сам понимаешь.
— Понимаю, — Жан чуть покачал головой. — Сержант бывает меры не чувствует. Что ты ему сказал?
— Что у Щербатого зелье было в тайнике в лагере. Он его нам и отдал.
— Всё на мертвого свалил, — усмехнулся Жан. — Неплохо. Мёртвых даже Владыка допросить не может.
Контрабандист сделал полшага ближе.
— Слушай внимательно, Эллади. Если сержант копнёт в сторону церковной запрещёнки — скажешь мне первым. Если спросит про моё имя — промолчишь. Всё понял?
И этот со своим «всё понял». «Ещё вчера я просто хотел
