происхождения! Это азбука государственности!
Лена кивнула, будто услышала действительно ценную мысль.
— Хорошо. Тогда я хочу кое-что уточнить.
Она переложила папку из одной руки в другую и спокойно посмотрела прямо на графа. Тот на секунду дрогнул — в её взгляде не было злости, не было страха. Там была странная, почти жалостливая насмешка.
— Титул помогает лучше считать?
В зале стало тише. Кто-то удивлённо кашлянул в кулак. Барон Левин на секунду забыл про потолок.
— При чём здесь это?! — взвился граф.
— Ну как же, — невозмутимо сказала Лена, и в её голосе прорезалась лёгкая, почти незаметная улыбка. — Вы говорите так, будто происхождение автоматически делает человека умнее. Вот я и пытаюсь понять: если у человека есть древняя фамилия и большой герб, он начинает лучше разбираться в отчётах? У меня, знаете ли, чисто практический интерес.
По залу пробежал нервный шёпот. Граф заметно побледнел — от злости.
— Вы забываетесь!
— Нет, — спокойно ответила Лена. — Я просто задаю вопросы. Пока что это делаю только я одна. Как-то даже странно, что никто больше не интересуется, куда делись ваши деньги. Или вы все знаете, но стесняетесь спросить?
Она раскрыла папку и достала несколько листов. В зале стало ещё тише — настолько, что стало слышно, как потрескивают поленья в камине. Министры напряжённо переглянулись. Герцог Орвин поставил в блокноте жирную кляксу и выругался сквозь зубы. Все уже поняли: сейчас начнётся.
Лена положила первый лист прямо посреди стола, поверх гербовой печати Совета.
— Давайте начнём с самого простого, — сказала она, и в её тоне не было угрозы. Только усталая констатация факта. — Чтобы ни у кого не закружилась голова.
Она провела пальцем по строкам отчёта.
— Расходы на «праздничные мероприятия в честь единства Империи» за последний квартал выросли почти в три раза.
Несколько человек заёрзали.
— Это важная часть культурной политики! — возразил министр культуры, выпрямляясь. — Такие мероприятия поддерживают дух народа!
— Да-да, — подхватил другой голос откуда-то с правого края стола. — Людям нужны праздники.
Лена наконец подняла взгляд. В её глазах мелькнуло что-то вроде усталого удивления.
— Я не спорю. Праздники — это замечательно.
Она чуть наклонила голову.
— Но, возможно, не настолько замечательно, чтобы тратить на них сумму, которой хватило бы на содержание армии? Или вы думаете, солдатам тоже нужны фейерверки вместо жалованья?
Граф Тарвель раздражённо стукнул пальцами по столу — раз, другой, третий.
— Вы не понимаете значение торжественных церемоний для укрепления вертикали власти!
Лена посмотрела на него с искренним, почти детским любопытством.
— Нет, я как раз понимаю. Обычно после «укрепления» людям не приходится объяснять, почему в казне снова нет денег на хлеб. Может, вы укрепляете слишком усердно?
Она перевернула страницу.
— А ещё мне очень понравился пункт «праздничное оформление фонтанов». На сумму, за которую можно построить две школы. Вы представляете себе два школьных здания, наполненных детьми? Или фонтаны с ленточками для вас нагляднее?
Министр культуры нервно выпрямился.
— Это было необходимо! Праздник должен запоминаться!
— Он запомнится, — спокойно сказала Лена. — Обещаю.
Она чуть вздохнула и закрыла папку ладонью, придержав на секунду.
— Я сейчас не против праздников. Я пытаюсь понять, почему у вас каждый праздник выглядит так, будто Империя в последний раз видит деньги и решила устроить им грандиозные похороны.
Она перелистнула страницу.
— Дальше. Зерно.
— Всё поставлено в полном объёме! — рявкнул граф Тарвель, даже не дослушав.
Лена медленно повернулась к нему.
— Тогда объясните, граф, почему столичные склады пусты?
Пауза затянулась. Стало слышно, как скрипит перо Орвина — он что-то писал, но рука заметно дрожала.
— Это… временные сложности учёта, — наконец выдавил кто-то из глубины зала.
Лена кивнула, как профессор, принимающий экзамен у слабого студента.
— Понятно. То есть сорок тысяч мешков зерна временно перестали существовать. Исчезли из реальности. Вместе с телегами. И с возницами. И, надо полагать, с дорогами, по которым они ехали?
Гул в зале стал нервным. Кто-то крякнул, кто-то тихо выругался.
Она перевернула следующий лист.
— Теперь соль.
Барон Левин, который до этого делал вид, что рассматривает лепнину на потолке, резко обернулся.
— И что с солью? — спросил он слишком быстро.
Лена подняла на него взгляд.
— По документам: сто процентов соли доставлено в столицу. Подписи, печати, всё честь по чести. На бумаге.
— Так и есть! — быстро вставил граф.
Лена чуть наклонила голову.
— Тогда почему соль в столице стоит как редкий артефакт? Вы её золотом посыпаете перед отправкой?
— Вы не понимаете логистику! — вспыхнул Тарвель.
— Я её как раз понимаю, — спокойно ответила Лена. — Поэтому и спрашиваю: как «сто процентов» превращается в «ничего нет»? Логистика, граф, — это когда груз доходит. А не исчезает вместе с охраной и печатями. Это называется по-другому. Но я не буду использовать громких слов.
— Вы слишком свободно обращаетесь с обвинениями! — вмешался герцог Орвин, резко отодвигаясь от стола. — Предъявите конкретику! Цифры, имена, даты!
Лена медленно закрыла папку и так же медленно открыла её на другом разделе.
— Хорошо, герцог. Как скажете.
Она вытащила новый лист и положила его перед Орвином.
— Казначейство. За полгода налоговые поступления упали на восемнадцать процентов.
— Временные колебания! — быстро отрезал Орвин.
— Три торговые гильдии официально ушли в соседнее королевство. Это тоже колебания? Или они просто решили подышать свежим воздухом и заодно забрали с собой налоги?
— Это инвестиции в стабильность! — рявкнул герцог, но в его голосе уже не было прежней уверенности.
Лена кивнула.
— Инвестиции — это когда деньги возвращаются с прибылью. У вас они просто исчезают. Как зерно. Как соль. Как семь мостов. Как я подозреваю, ещё много чего, до чего я пока не добралась.
Она перелистнула ещё одну страницу.
— Министерство снабжения.
— У нас всё по плану! — тут же заявил барон Левин.
Лена посмотрела на него с искренним интересом.
— Тогда почему северные гарнизоны перешли на самообеспечение?
— Это локальная инициатива! — выпалил барон.
Лена чуть приподняла бровь. Одну. Очень выразительно.
— Вы называете «локальной инициативой» охоту солдат на крыс в казармах? Потому что, насколько мне известно, крысы — это не стандартный паёк, утверждённый уставом.
Тишина стала резкой — как удар хлыста.
Она перевернула страницу.
— Министерство транспорта.
— Всё работает!
