Еще как, — Беатрис фыркнула, и в этом коротком звуке было столько презрения, что я невольно повернулся к ней. — Как только огонь потух и опасность миновала, оба разом запели по-другому. Дескать, дамба теперь разрушена, восстанавливать ее придется им за свой счет. А это, господин Мейер, и время, и деньги, и работники. Дамба не маленькая была, на ее восстановление уйдет не одна неделя. Да и поля затопленные, урожай попорчен. Вот они и решили, что виноват во всем ты.
— Я, значит.
— Ты, ты. — Она тряхнула вожжами, и лошадь прибавила шагу. — Идея-то твоя была. Согласие они, видишь ли, дали в спешке, толком не подумав. А теперь требуют возмещения за ущерб. И за дамбу, и за затопленные поля, и за погубленные озимые. Кругленькую сумму насчитали, я слышала.
Я выпрямился, забыв про ноющую спину.
— Погоди-погоди. Если бы не та дамба, у них бы вообще все сгорело. И леса, и поля, и деревни. Я им, считай, все хозяйство спас, а они с меня хотят деньги вытянуть?
— Вот и я о том же, — Беатрис кивнула. — Они потеряли часть полей, но взамен сохранили все остальное.
— Именно! — заявил я. — Что лучше: лишиться урожая или потерять все разом?
— Любой разумный человек выбрал бы первое, — согласилась Беатрис. — Но Вернер с Корном, видимо, считать умеют только свои убытки. А то, что им смогли сберечь, они совсем в расчет не берут. — Она брезгливо поморщила нос. — То, что они теперь на тебя ополчились, меня ничуть не удивляет. Давно ведь оба на твой участок зуб точат. Мне Радован рассказывал про вашу первую встречу с Корном.
Я откинулся обратно к борту, обдумывая услышанное. Раздражение понемногу улеглось, уступив место холодному расчету.
— Я ведь даже помощь им предлагал, — сказал я. — Радован передал, что Корн с Вернером ругаются на меня из-за дамбы. Так я же предложил им помощь Иржи. Инженер он толковый, дамбу спроектировал бы заново, лучше прежней. Не нужно даже нанимать какого-нибудь городского мастера, чтобы он строительством руководил. Тем более такого талантливого инженера найти трудно!
— Глупцы. — Беатрис покачала головой, и в голосе ее снова прорезалось знакомое презрение.
Какое-то время мы ехали молча. Дорога пошла в гору, потянулись первые признаки города: придорожные плетни, чьи-то огороды, пастух гнал стадо коз.
Раздражение от мыслей о жадных соседях понемногу исчезало. Я решил, что разберусь с этим позже. Платить им я, конечно, не собирался, но и ссориться насмерть с двумя землевладельцами было ни к чему. Найду способ уладить дело по-своему.
Вскоре под колесами застучала брусчатка, по обеим сторонам потянулись дома, сперва бедные, крытые соломой, потом все добротнее, под черепицей. Острог-на-Выселках раскинулся на нескольких холмах, и мы въезжали в него снизу.
— Острог стоит на холмах, — пояснил я девушке, заметив, что она с любопытством оглядывается по сторонам. Она ведь и не бывала в таких густонаселенных местах. — Чем ниже, тем проще народ живет. У самого подножия, вон там — рынок, — указал я. — Туда стекается все: и зерно, и скот, и заезжие купцы. А чем выше в гору, тем богаче жители. Ремесленные кварталы, дома зажиточных горожан, ратуша. На самой же вершине, на верхнем холме, должна находиться резиденция графа фон Вальде.
Телега катила вверх по извилистым улочкам, и город разворачивался передо мной во всей своей пестроте. Я вертел головой, разглядывая лотки торговцев, вывески цирюлен, снующих туда-сюда горожан.
Наконец улица в последний раз круто пошла вверх и вывела нас на широкую площадь, мощенную белым камнем. Беатрис натянула вожжи, и телега остановилась.
— Видимо, приехали, — сказала она.
Да. Приехали. И предчувствие у меня отвратительное. Граф странно себя повёл, когда ни с того ни с сего запросил от меня лекцию.
Так потом ещё и письмо пришло с предупреждением. Якобы, мне стоит быть начеку.
Что ж… Полагаю, сегодняшний день обещаем быть интересным!
Глава 10
Резиденция графа расположилась на вершине холма, и я ожидал увидеть крепость с зубчатыми деревянными стенами, как и подобает родовому гнезду. Но передо мной открылась совсем другая картина.
Двухэтажный особняк из светлого камня, высокие окна, колонны у парадного входа. Вокруг участка — ухоженный сад: подстриженные кусты, цветущие яблони и груши.
— Богато, видимо, живёт, — спрыгивая с козел, отметила Беатрис, — Ничего подобного в жизни своей не видела! Это же сколько мастеров в этот дом труд свой вложили⁈
Да, выглядел особняк графа достаточно необычно для этих земель. Всё удивление Беатрис было обусловлено тем, что она родилась и выросла в лесу. Ей максимум доводилось видеть избы в Преславице, не больше. А здесь целое поместье, с порога которого начинается новый мир.
— Думаю, немало, — едва заметно усмехнувшись, ответил я.
Я слез следом, разминая ноющую спину, и осмотрел двор. У парадного входа застыли двое слуг в одинаковой одежде. А чуть в стороне, у коновязи, о чем-то громко разговаривали трое крепких мужиков. Вполне возможно, что это охранники поместья. У каждого из них висел короткий меч на поясе.
К нам уже спешил толстый мужичок в строгом сюртуке.
— Господин Мейер! Граф ожидает вас. Прошу, оставьте телегу, о ней позаботятся слуги. Ваша спутница может подождать в столовой, ей подадут обед.
— Она пойдёт со мной, — отрезал я.
— Как будет угодно. Прошу за мной, — не стал спорить консьерж графа.
Мы двинулись по дорожке к крыльцу. И вот тут, проходя мимо коновязи, я зацепился взглядом за светлое пятно.
На дальнем столбе висел прибитый лист бумаги. Кривой портрет, неумелая мазня, один глаз выше другого. Я узнал его сразу.
«Разыскивается беглый каторжник Радован Вуйчик. Вознаграждение — десять зиллингов».
Только эта листовка была не такой, как деревенские. На ней, в самом низу, шла приписка:
«Доставить живым. Цена обсуждается отдельно. — Р. ф. В.»
«Р. ф. В.» — это же Родерик фон Вальде. Почему граф ищет моего помощника? Такое впечатление, будто он перешёл ему дорогу. Но о таком Радован ни разу не рассказывал. Да и опасным преступником он не является. К чему всё это? Пока что не понимаю.
Консьерж провёл нас не в дом, а через боковую арку, ведущую в просторный внутренний двор позади особняка. И здесь меня ждал новый сюрприз.
Под раскидистыми грушами были расставлены длинные деревянные скамьи. На них уже сидели,
