Ну вот, первые слова сказаны, дальше надо ждать вопросов-расспросов с пристрастием и пытками: «А это кто? А как?.. Откуда? А почему она черная?» А самое главное: «Что ты с ней будешь делать?» Словно я собираю себе гарем из красавиц на тот случай, что вот вырасту, стану совершеннолетним и тогда оторвусь. Вроде бы и нечего особенного, молодой парень, холостой, но у некоторых вызывает ревность. Я вздохнул и стал себя уговаривать набраться терпения.
В гостевой комнате я переоделся в свою одежду, натянул удобный нехейский костюм. Простоватый, неброский, но крепкий и не стесняющий движений. Тут тебе нет зауженной талии и штанов в обтяжку.
Чернушку забрала Ринада. Сама подошла и, схватив за руку, потащила за собой.
— Девушке нужно переодеться, — посмотрела она на нас с вызовом и, гордо подняв голову, развернулась, уводя грессу за собой.
Я стоял у зеркала, когда раздался требовательный стук в дверь и, не дожидаясь разрешения, в белом длинном платье, с черными локонами, небрежно брошенными на плечи, в боевой раскраске искусно сделанного макияжа быстрой и твердой походкой, словно прокуратор Иудеи Понтий Пилат, пришедший вынести приговор, вошла Рона. Плотно притворила за собой дверь и закрыла ее на задвижку. Глядя на ее преображение и уничтожающий взгляд, я до конца не понимал, что она дальше собирается делать. Предаваться любви или казнить меня жестоко, с наслаждением и изощренно.
— Рассказывай. — Девушка вплотную подошла ко мне, и я почувствовал, как ее тугие груди, зажатые платьем, уперлись в меня. Ее глаза смотрели прямо в мои, а ноздри возмущенно раздувались.
— Ты обворожительна, Рона, выглядишь просто потрясающе. — Я обнял ее за талию, прижал крепче и поцеловал.
Вирона оплела мою шею своими крепкими руками и долго не отпускала. Отстранившись, она грозно засверкала черными, как кожа грессы, глазищами.
— Рассказывай все и не вздумай врать. Я сразу распознаю ложь.
— О чем рассказывать? — Я стал искать лазейки, чтобы не врать и не сказать правды.
; — Откуда ты притащил эту черную и почему она такая? А главное, что ты с ней собираешься делать? — Она грациозно уселась в кресло и смотрела на меня суровым взглядом следователя. Чтобы не стоять перед ее пристальным взглядом, я стал ходить по комнате, три шага в одну сторону, три шага обратно, заставляя ее поворачивать голову вслед мне и не давая возможности получше прицелиться и испепелить меня взглядом, да и осуждающе смотреть так было неудобно.
— Мы прибыли из степи, ты же знаешь, я был отправлен туда вместе с посольством, — не соврал я.
Она неверяще посмотрела на меня, но уличить во лжи не смогла. Прикусила нижнюю губку и задумалась.
— И где такие… в степи водятся? Перед убытием я изучала материалы по этому миру. О черных эльфарах ничего не сказано.
— Где водятся, не знаю… — и, увидев ее прищуренный взгляд, чуть набок склоненную головку, добавил: — Где точно они живут, не знаю. — И опять не соврал. Рона, кроме того, что считала себя моей девушкой, была штатным агентом АДа, а им выдавать тайну соседнего материка я очень не хотел. Не доверял я АДу. Они определили меня как жертву для спасения Демона. Для них я был малозначимой фигурой, которой стоит пожертвовать. Но для себя родного я был центром вселенной и с участью козла отпущения согласиться не мог. Поэтому все, что можно спрятать, я прятал от них как можно дальше. А стало быть, и от Роны.
— Почему она такая? — переспросил я. — Может быть, мутация, может быть, загорела под лучами светила, не знаю. — И это тоже было правдой, я закончил предложение без лжи. — Я не знаю, почему она черная, могу делать только предположения: может, ягод переела, — мстительно добавил я.
На мою колкость девушка обратила ноль внимания.
— А зачем ты ее сюда привез? Спасал опять бедняжку?
Тон ее был весьма язвителен, и, кроме того, в нем отчетливо слышалось «Ну надо же какой дурень!».
— Да, спасал! И обратно ей возвращаться нельзя, ее убьют.
— За что же это?
— За предательство! — Я говорил только правду и не сообщал ничего. — Большего сказать не могу, не мои тайны.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Ты говоришь правду, но ничего не сказал о том, кто она, откуда и для чего ты ее таскаешь за собой. Ты с ней спал? — Ну вот и самый главный вопрос ревнивой женщины, остальное, так сказать, прелюдия.
— Она магесса и будет обеспечивать магическое прикрытие поместья. А откуда она — не важно. Я с ней спал в походе, но близости не имел. Допрос окончен?
— Ты не говоришь всей правды, все время ускользаешь как, как… не знаю кто, противный, самовлюбленный мужлан, и я тебе за это отмщу. — Она резко встала, одним движением сбросила платье и… отомстила. Потом еще раз. Уже уставшая и расслабленная, она лежала на моем плече и говорила мне в ухо, какой я бесчувственный чурбан и как мне повезло, что я встретился с ней.
— Какие новости в мире? — прервал я ее монолог.
— Много! — оживилась она. — Пропала эскадра рейдеров, отправленная уничтожить базу валорцев, нам поручена задача разузнать о ее судьбе. Пропал твой куратор Демон, и старшей здесь назначена я, теперь ты мне полностью подчиняешься, недостойный. — Она плотнее прижалась ко мне.
— Что, больше достойных не нашли, как только девушку впрягать и местного? — спросил я. — И как мы узнаем о судьбе космических кораблей? Искать полетим, где они сделали остановку и пьянствуют? — Мне стало смешно. Шпионы, твою дивизию, эскадру потеряли.
— Узнать нужно у валорцев, эскадра вступила с ними в соприкосновение и пропала, — ответила девушка, не смутившись от моего смеха. — Это сможешь сделать ты, а я помогу тебе спланировать операцию.
— Хорошо, обсудим вопрос по возвращении, я сейчас не могу этим заниматься. — И, глядя на возмущенную Рону, добил ее: — Мне одну девушку выручать надо, — вздохнул я, понимая, что говорю глупость, но она все равно будет пытать, что у меня за дела, и не отстанет, пока не скажу правду.
— Какой же ты все-таки гад! — прорычала она и набросилась, чтобы отомстить. И я, хотя не был таким уж мстительным, решил сдаться.
Пришло время ужина, Лия постаралась и накрыла праздничный стол, я сидел на своем месте. Напротив, как всегда, уселись Овор, Рона и Лия. Ринада и Чернушка задерживались. Мы ждали их и сидели молча, только Овор нервно стучал пальцами по столу.
— Ты надолго? — не выдержал он молчания.
— Нет, дядька, поужинаю и отправлюсь обратно, без меня посольству никак. Сами не могут управиться.
Рона широко открыла глаза, посмотрев на меня, я говорил правду. И это было странно. В ее понимании. Что я такого мог сделать для посольства? У нее проснулся профессиональный интерес.
— А девушка? — Дядька отвел глаза.
— Чернушка останется тут, она магесса и будет обеспечивать магическую защиту.
— Ага. А кто она тебе?
И этот туда же, хотя его сомнения мне понятны, я ему таскаю девушек на шею, а для чего — он не понимает. А у меня тоже нет какой-то цели: спас и не прогнал. Вот и пристроил у Дядьки.
— Она мне друг, который не предаст. А если я ее предам, обещала зарезать. Так что вы тут поосторожней с ней, — добавил я со смехом.
Но мой смех оборвался, когда я увидел вошедших «Блек энд уайт».[48] Мой смех застрял у меня в горле, и я закашлялся. Сидящие за столом тоже обернулись. На пороге столовой стояли почти две близняшки, отличал их только цвет кожи, и ушки у одной были подлиннее. Белая в черном платье. Черная в белом. Дядька тоже поперхнулся, а Рона громко бросила вилку на стол и ожгла меня взглядом.
Чернушка спокойно прошла и села слева от меня. Немного поколебавшись, за стол прошла Ринада и села справа, с вызовом посмотрела на Рону. Видно, у девочек не сложилось, понял я, но только мысленно махнул рукой. Пройдет время, Вирона улетит к себе на место службы и забудет нас как страшный сон, успокоил я себя. Авось утрясется.
— Тана, как вас зовут? — вежливо обратился дядька к дзирде. Он рассматривал ее, как заморское чудо, но не пристально, чтобы не смущать.
