ведру.
– Вы что делаете? – возмущаюсь и пытаюсь перехватить сковородку. Она уже не раскаленная, но чугун остывает долго.
– Забираю свою вещь! – гордо заявляет соседка.
– Это же еда! Дайте переложу хотя бы. – Отвлекаю ее разговором, хватаю мокрую тряпку, которая висит на краю раковины, и вцепляюсь ею в сковороду. – Немедленно отпусти!
– Отпустите! – поправляет меня и нагло ухмыляется.
С силой дергаю посудину на себя, Людмила пошатывается, и этого мгновения мне хватает, чтобы опустить наш ужин обратно на плиту.
– Я никому не позволяю прикасаться к своим вещам. – Шипит по-змеиному. – Немедленно верни мне мою сковородку!
– Хорошо. – Отвечаю с нажимом. – Делайте с картошкой что хотите.
На этих словах она удивленно замирает и прислушивается.
– Но тогда на вас сегодня ужин. Приготовите его на всех моих детей. Да-да, на всех пятерых, – добавляю жару, чтобы ее физиономия вытянулась еще сильнее. – И на меня заодно.
– Эта сковорода денег стоит.
Судя по ее презрительному виду, мое предложение ей категорически не понравилось.
– У вас есть в запасе еще пакетики с супом? Вы тут готовить собирались. Нам семь порций. Зину считаем тоже.
Людмила кривит лицо, но медленно убирает руку и свою пафосную тряпку с края сковородки.
– Так-то лучше. Благодарю. Верну через часок.
Перехватываю удобнее и утаскиваю отвоеванный ужин в свою комнату. Мало ли что этой собственнице еще в голову взбредет.
– Пап, – Варя осторожно выглядывает из-за двери. – Мы теперь кушать не будем?
– Будем, конечно. Накрывай на стол!
– Так я еще не купалась же…
– А чего ждешь?
– Воду надо включить. Колонку. И полотенце нужно. Нам мама всегда давала.
Перепоручаю бытовуху Зинаиде, она довольно подскакивает. Маняша радуется при виде коляски. Сажаю ее – вот так сюрприз, сирены больше нет.
А девочка крупновата для такой модели. Насколько я видел чужих младенцев, в "лежачих" вариантах перевозят совсем малышей, а подросшие дети, которые уже умеют хотя бы стоять, ездят в сидячих колясках. Может, у нас и такая есть? Просто я ее тоже не заметил.
За окном наступают сумерки. Нахожу на стене выключатель, черный узкий рычажок, и в комнате загорается одинокая лампочка. Видимо, совсем хреново живут эти люди, если у них нет денег на самую обычную люстру. А, может, просто руки не доходили до украшения жилья? С такой-то толпой детей.
Маняша пытается подняться в коляске. Опасное это дело – навернуться с такой неудобной "посудины" проще простого. Беру ее на руки и иду проверять, как там дела.
Из ванной доносится шум воды. Отлично, первый номер почти готов. Можно звать остальных.
Зина стоит рядом с колонкой, мелкая сразу же тянется к ней. Передаю пассажирку и кричу в окно:
– Тоша, Гоша, быстро домой!
Тошка тут же поднимается с лавочки, на которой разлегся звездой, и ковыляет в сторону подъезда, вяло, но хотя бы движется. Гошка посылает в ответ протяжный крик "можнопожалуйстапогулятьещепятьминуточек".
– Можно, – машу рукой, – только ужинать начинаем без тебя.
Через минуту оба близнеца уже стоят под дверями ванной комнаты. Варя выходит и выносит им полотенце.
– Справитесь сами? – Не уверен, что такие мелкие пацаны смогут сами помыться, поэтому решаю уточнить.
– Я помогу, – Варя спешит на помощь и ныряет за дверь вслед за братьями.
Фуф, половина работы сделана.
Зина все так же стоит у колонки, только теперь рядом с ней оказывается Людмила. Между ними происходит странная игра. Люсьен попеременно тянет к ней руки, а Зина покачивается из стороны в сторону.
Со стороны кажется, будто одна из дам хочет обнять другую, а та уворачивается.
– Что у вас тут за хрень? – не выдерживаю я. – Странный танец.
– Мне мешает шум воды! – гордо заявляет Людмила.
– Что мешает? Вы серьезно что ли?
Колонка гудит, вода льется, но чтобы прям мешало? Чую, хлебнем мы с этой тетушкой еще и не раз.
– Да! Выключите немедленно! – истерично отвечает она. – Алевтина всегда набирала один таз и умудрялась всех искупать в этой воде.
– Вы сейчас серьезно? – От абсурдности ее претензий у меня даже пропадает желание с ней ругаться.
– А сколько вы воды тратите, вы считали? – она упирает руки в бока и пытается, видимо, ухайдокать меня своим грозным взглядом. Ну да, конечно, я прям разбежался воду выключать.
– Воду мы оплатим, не переживайте.
Люсико и не думала переживать. Она резко разворачивается и выкидывает правую руку в сторону колонки. Зинаида в своем углу не дремлет и мгновенно отбрасывает неприятеля на исходную позицию.
– Вы у меня еще взвоете! – поверженная соседка гневно выписывает мне пророчества. – С вашим расхлябанным подходом у вас вырастут хулиганы!
Пусть так, но это будут мои хулиганы. Вода выключается, в коридор вереницей выплывают чистые одинаковые мальчики и скрываются в детской.
– Спокойной ночи, Людмила Мирославовна.
Моя вежливость пробуждает в ней новый виток ярости.
– Извините, но на ужин вы больше не приглашены. Пошли, Зин.
Зинаида не заставляет себя просить дважды.
– Как ты ее..! – восторженно произносит она, когда мы оказываемся в зале. – Я бы никогда так не смогла.
Она стоит ко мне слишком близко, и на этот раз не суетится. Дамочка, у меня вообще-то жена и пятеро по лавкам. Давайте-ка отложим томные взгляды хотя бы на другой день. А сейчас мне просто хочется пожрать наконец.
Дети кучей вваливаются в комнату, Зина тут же становится собой – внимательная заботушка, которая готова заменить им мать.
Варя мигом притаскивает тарелки и вилки, подает мне лопатку, достает хлеб и доску. Под столом у нас, оказывается, есть тумбочка, в которой и хранится это богатство. Удобно.
Зина пытается отказаться от ужина, но мы толпой уговариваем ее остаться.
– Ты меня нереально сегодня выручила! – Моя благодарность искренняя, но, ёжкин дрын, с этой кудрявой соседкой надо быть настороже. Любое более-менее приятное слово она воспринимает чуть ли не как признание в любви.
– Папочка, а ты совсем не так пожарил картошку! – настороженно выдает Варя. Остальные галчата замирают с вилками и ждут моей реакции.
– Разучился, что ли? – подмигиваю ей.
– Нет. Наоборот! Как-то даже вкуснее стало.
Глава 11
Спокойный семейный вечер. Наконец-то тишина и идиллия.
Ага, разбежался. Спокойным наш ужин был в
