первые пару минут. Дальше началось коллективное представление.
Близнецам вкусно, но нужно обязательно одинаковое количество кусочков картофеля на тарелках. К тому же выяснилось, что считать они особо не умеют, поэтому требуют меня, сестер и заодно Зинаиду бросить свои дела и кинуться им на помощь.
Уля с презрительным видом выковыривает лук. Удивляюсь, как она вообще снизошла до нашего крестьянского ужина, с таким-то именем впору устриц требовать.
Маняша хватает картошку и пытается вмазать ее в Зинины кудряшки.
Варя гастролирует по всем тарелкам одновременно: одной помочь избавиться от лука, двум скандалистам добавить-убавить, соседке вытащить ее порцию из прически…
Я видел много послушных детей – в ресторанах, торговых центрах, кинотеатрах, в гостях. Они тихо сидят, достают по ломтику фри, аккуратно откусывают от бургера, лимонад не разливают, кетчупом не брызгаются.
Встречались, конечно, и такие, как мои сорванцы. Битва куриными ножками, салют из попкорна, конкурс на самый громкий визг. Но родители обычно этих шумных и активных товарищей быстренько куда-то уводили. Или сами в ответ орали на них так, что дети от страха замолкали.
А этих куда девать? Уводить их мне некуда. Не выставлю же в подъезд. Орать – все же у меня не такая степень отчаяния, да и не уверен, что это правильный подход.
Семейную "идиллию" прерывает громкий стук в дверь. Пока встаю и иду ко входу, краем глаза замечаю, как сжимается Зинаида.
– Бабушка! – Уля хриплым возгласом определяет посетителя.
Это та самая женщина, которую мы встретили на пути из садика и которая своими придирками заставила сбежать милую воспитательницу Ирину.
– Здрасьте, теть Тань, – подает голос Зина. Вид у нее по-прежнему сконфуженный.
– Виделись уже. – ТетьТаня сурово припечатывает ее взглядом. – Ты до сих пор здесь крутишься?
– С детьми мне очень помогла, – прихожу на помощь девушке.
– А вы чем тут вообще занимаетесь? – родственница переключает внимание на стол.
– Ужинаем, – отвечаю за всех. Правильнее было бы сказать "коллективно сходим с ума", но я выбираю более щадящий вариант.
– Ты кормишь детей этим? – Она с таким ужасом выделяет последнее слово, будто я им камней немытых наложил и смазал все мазутой.
– Я, пожалуй, пойду… – Зина протягивает мне Маняшу, но посетительница быстро перехватывает девочку.
Мать ты мне или не мать, теща, тетка, старшая сестра, просто небезразличная родственница? Сестра вряд ли, но как понять-то? Я так и не добрался до документов и хоть каких-то записей.
– Мишенька… – женщина берет меня за руку и отводит к дивану. – Я тут вот что подумала…
Она смотрит с таким теплом и заботой, что я склоняюсь к первому варианту – мать.
– Давай-ка я Маняшу тоже заберу. Уля, прекрати это есть! – переключается на детей. – Я тебя нормальной едой покормлю! – и снова понижает голос. – Без Альки тебе сложно, я все понимаю… Мы с отцом тут вот о чем подумали. Приходите к нам завтра с утра, всеми. Как встанете, так и приходите. Хорошо?
Кивком выражаю согласие. Было бы замечательно вместе с приглашением получить и адресок, но в крайнем случае еще раз поиграем в "покажите мне дорогу".
– Отец-то как обрадуется! У него столько дел, столько дел накопилось. Ждал тебя чуть ли не сильнее Альки. В бане пол подправить, забор…
– Сам дурак! – список дел прерывает резкий крик Тошки. Близнецы от словесных перепалок перешли к телесной стадии выяснения отношений. Разнимаю драку, устраняя одного из участников. Одного пацана поднимаю и пересаживаю на свое место, а второго – на место Зины. Так они оказываются по разные стороны стола. Насупились и перекинули злость на общего врага, на меня то есть.
Минута тишины нам обеспечена. Возвращаюсь на диван.
– Что там с забором-то?
– Отец завтра объяснит, – машет рукой женщина. – Часиков в восемь приходите, все как раз успеете поделать.
Быстро мы перешли от "когда выспитесь" к "часикам восьми". В субботу к родне как на работу.
В комнате снова становится слишком суматошно, хотя ужин почти завершен.
– Улечка, собирайся, детка! Куколку возьми, если хочешь. Варя, Маняшины вещи мне собери. – Отдает приказания гостья.
Подмечаю, что к девочкам она обращается с разным тоном, но в чем причина такого отношения, пока не понятно.
– Уложишь-то сам? – участливо спрашивает у меня.
– Конечно! – Я поспешно соглашаюсь, проведя в голове несложные математические исчисления.
Пять минус два равно три. Одна Маняша со своим плачем может считаться за пару. А вместе с Варей, думаю, мы справимся с близнецами. Тем более, что Тошка уже практически клюет носом и согласен признать поражение в картофельной битве.
– Знай, что мы с отцом всегда на твоей стороне, – шепчет женщина мне на ухо.
А все не так уж страшно, как казалось изначально. У Мишки в комплекте с пятерней идет еще и набор бабушек-дедушек, которые вон, оказывается, готовы помогать. Мне хочется отблагодарить эту заботливую даму. Киваю и практически машинально произношу: "Спасибо, мам".
Мои слова производят странный эффект. Глаза родственницы наполняются слезами, подбородок мелко дрожит, она всхлипывает и вот-вот разрыдается.
– Господи… – выдавливает она, одной рукой прижимая к себе Маняшу, а второй трясет меня за плечо. – Я уж думала, не дождусь. У всех зятья как зятья, сразу тещ мамами называют, а ты столько лет тянул. Надо было Альке раньше вот так уехать, чтобы у нас наконец-то отношения наладились.
Матерь Божья, так она мне все же не мать. Малость неловко за "прошлого" Мишку. Если мы вдруг обратно поменяемся телами, ему придется многое за мной расхлебывать и переделывать на свой лад.
Если поменяемся, конечно.
Нам требуется еще минут десять, чтобы собрать детей и выяснить, какую игрушку лучше взять с собой.
– Дед в машине заждался уже, – беззлобно ворчит теща, подгоняя при этом Варю.
– Может, вы сами возьмете, что нужно. Вы же наверняка знаете.
– Варька соберет, не страшно, – отмахивается она.
– Бабушка, я мигом! – Эту фразу Варя за время сборов повторила раз десять. В ответ получила сухое "спасибо". Девчонку тут особо не жалуют. Надо бы выяснить, что за странное отношение.
