Кто вы, профессор Верещагин 2 - Татьяна Матуш

Княжна побледнела. Её серебряные глаза в свете плошки стали почти прозрачными.

— И этот акт… пробивает канал, — сказала она. Не спросила — утвердила.

— Да, — кивнул я. — Пробивает. Сквозь вековые наслоения забвения, сквозь намеренную глухоту мира, сквозь все предохранители, которые когда-то поставил Творец. И законсервированный механизм, которому миллиарды лет, вдруг вздыхает, щёлкает шестерёнками, покрытыми пылью времён, и… запускается. Не полностью, не так, как было задумано изначально. Но запускается. И тогда — тогда в нашем тихом уездном городе начинают пропадать люди, сдвигаться стены, переводиться железнодорожные стрелки, а на дне Чёрного озера открывается путь, которого не было на картах. Потому что механизм помнит, как это делается. Даже без управляющего контура. Особенно — без него.

Я замолчал.

Княжна медленно перевела дух. Её пальцы, лежавшие на коленях, чуть дрожали, но голос, когда она заговорила, был твёрд:

— И вы хотите сказать, господин Ангел, что мы случайно попали в жернова этого механизма?

— Нет, — ответил я. — Не случайно. Ваш Механический Дзен — тоже Акт Веры. А механизм — ему все равно, складень или искровый пусковик. Он проснулся и продолжает работать. Сам по себе, по инерции, по привычке. Потому что его некому остановить. Кроме, может быть, нас с вами. Но для этого, ваша светлость, нужно понять, какую именно стрелку переводить. И куда. А это, — я улыбнулся, — я пока не знаю.

* * *

Автор лично свидетельствует — подобные аномалии существуют. Припутывать к ним Творца или статанинские козни, конечно, инфантилизм и магическое мышление чистой воды, примерно как попытка первобытного человека объяснить грозу гневом духов. Но Верещагину нужно доверие этой барышни, и он пытается говорить с ней на том языке, который она понимает. Как хороший учитель, который не говорит с детьми как с профессорами. Как-то так.

Глава 12

Как у Лисы нора

Во всем, что случилось дальше в эту безумную ночь, везения не было ни на копейку… ну разве чуть-чуть. В схроне было темно, даже с фонарем и я вполне мог пропустить тот момент, что у стены слева пол немного просел. Но я заметил.

А остальное потянулось за моим взглядом как нитка за иголкой: пол сам по себе в одном конкретном месте не проседает, для этого должны быть причины. Возможно, конечно, что за прошедшее время деревянные перекрытия частично разрушились, но почему тут, а не у другой стены? Разное качество крепи? Здравый смысл подсказывал, что на такой объем ушло одно дерево и разнице взяться было неоткуда.

Я опустился на колени и приблизил фонарь к стене: от пола, примерно сантиметров на восемьдесят, поднималась тоненькая трещина — плотно пригнанные доски разошлись.

Любопытный взгляд княжны сверлил мне спину и чувствовался физически, как легкая щекотка в основании шеи.

— Ваша светлость, — сказал я, — а у вас случайно нет длинной шпильки?

— Шпилька есть. Но не случайно, а вполне намеренно. А зачем вам моя шпилька, господин Ангел?

— Кроме того, чтобы носить ее у сердца всю оставшуюся жизнь и приникать к ней губами в минуты тягостных сомнений?

Княжна тихонько фыркнула, подавив смешок.

— Кроме этого, — с достоинством сказала она, — с сомнениями как раз все понятно, со шпилькой неясно.

Я не услышал, как она подошла и присела рядом. Устал? Или ходила и дышала Ксения невероятно тихо? То, что она протянула мне, было похоже скорее на тайное оружие, чем на обычное дамское украшение: легкая стальная спица длиной больше моей ладони с навершием из крупного камня. В полутьме я не мог сказать, какого именно, но, судя по огранке, скорее, самоцвета. В голове всплыло название — эгрет. Не самый дорогой, не парадный. Повседневный. Скорее всего, от Жозефа Шоме. Эпоха Фаберже еще не наступила…

Приняв от Ксении шпильку, я аккуратно вогнал ее в щель. Вытащил… Потрогал.

— Видите, Ксения Андреевна? Она сухая и чистая.

— И… что?

— А то, ваша светлость, что там, за этой стеной, почему-то пустота. Откуда она взялась, если должна быть земля и глина?

Княжна прикусила губу, протянула руку и стукнула костяшками пальцев по доске рядом с собой. Звук получился глухой, короткий, бездыханный — и скоро затих. Я подвинулся, освобождая девушке место. На этот раз звук был иной: низкий, гулкий, с лёгким «барабанным» оттенком и ощутимой вибрацией, которая передавалась в руку. Доска «пела» — удар отдавался едва слышным эхом в пустоте.

— Словно по крышке рояля, — заметила Ксения, — похоже, но чуть грубее. Хотите сказать, там что-то есть?

— Вы сами это сказали, — улыбнулся я.

— Тайник… — с тихим восторгом выдохнула девушка, — мы нашли тайник.

Серые глаза полыхнули таким азартом, что я поспешил спустить ее с небес на землю:

— Вряд ли там золото-бриллианты. Откуда они у деревенского попа? Скорее, мы обнаружим ржавый медный крест, глиняные черепки от «зелейной» курильницы или просто чёрную от времени псалтырь с полустёртыми рукописными молитвами на полях…

— Ой, — тихо пискнула девушка, отдернула руку и торопливо подалась назад. Я еще больше приблизил фонарь, но ничего страшного не обнаружил. В выемке деловито копошилась небольшая колония жуков-мертвоедов.

— Между прочим, ваша светлость, эта фауна указывает не просто на щель, а на сквозную щель. Мертвоеды любят не только влажность, но и тягу…

Я огляделся. Стены схрона выглядели вполне надежно, но просто дернуть и выломать к черту нижнюю доску… премия Дарвина меня никогда не манила. Поискал глазами камешек или что-то похожее, но, конечно, ничего не нашел — откуда бы им тут взяться. Что ж, будем сорить деньгами.

Мелкую медную монетку удалось пропихнуть в щель. Секунда тишины…вторая… И? Как это понять? Там земляной пол или монетка застряла? Самая бесполезная инвестиция в моей жизни!

— Мы можем рискнуть и попытаться чуть-чуть расширить щель, — пробормотал я почти про себя, — не вынимая доску, чтобы не нарушать конструкцию.

Вот и настала минута славы для саперной лопатки — вещи, без которой я в подобные места уже давно не совался. Компактной, надёжной, с удобной рукоятью. Ксения Андреевна смотрела на мои приготовления со смесью недоверия и любопытства.

— Вы всегда носите с собой этот инструмент, господин Ангел? — поинтересовалась она, чуть склонив голову.

— Только когда иду в гости к попа́м, — серьёзно ответил я, сгибаясь перед