сторону Юсуфа. — И, должен признать, наши дома только выигрывают от подобной дружбы.
Юсуф одобрительно кивнул.
Лицо патриарха оставалось непроницаемым.
— Зейн Аль-Кааби, — продолжил Назар, — прибыл в Стамбул, чтобы посвататься к Джан.
Глава Рода сделал паузу, давая возможность гостям постичь смысл сказанного. Многие начали переглядываться, бросать на меня косые взгляды, а кто-то и перекинулся парой быстрых фраз.
— Старейшины настаивают на соблюдении традиций, — продолжил Курт. — Я говорю об Испытании.
Многие одобрительно закивали.
Я бросил взгляд на своего оппонента.
Шейх выглядел спокойным и даже надменным. Ещё бы. В отличие от меня, он чётко знал, для чего приехал. И если Джан повела себя честно, то вот в действиях Юсуфа я сильно сомневался.
И что, интересно, нам светит?
Дуэль?
Словно прочитав мои мысли, Назар пояснил:
— Вы знаете, что Курты — это прежде всего дом морфистов. И мы не собираемся рисковать жизнями своих гостей, устраивая между ними банальный поединок. Схватка произойдёт во сне.
Боги.
Как мне уже всё это в печёнках сидит.
— Господин Курт, — вмешался князь Апраксин, — разве Испытание не проводится в тех случаях, когда помолвка ещё не объявлена? И разве испытуемый не должен быть морфистом?
— К сожалению, — отец Джан явно озвучивал неприятное для себя решение, — у нас предварительный сговор. И другой претендент может потребовать право на Испытание, чтобы, как минимум, расторгнуть помолвку. И уважаемый Аль-Кааби этим правом воспользовался.
Чужая страна — потёмки.
— Как известно, мой сын не является морфистом. — парировал князь. — Будет ли честным такой поединок?
— Я тоже не морфист, — холодно ответил катарец. — У меня Дар бессмертия.
Вот оно что.
Бес.
Не удивлюсь, если хитрожопые старые пердуны решили развить ещё одну генетическую линию. В случае с бесами это полный рандом, но вдруг прокатит? Чудесная семейка у Джан. Нет ничего удивительного в том, что она сбежала в Фазис от этих укурков.
Все взгляды устремились на меня.
По сути, я мог отвергнуть Испытание, будучи иностранцем. У меня своё право и свои взгляды на происходящее. Заставить меня арабы не могут. Авторитет, естественно, рухнет под плинтус. Княжеский бастард, да ещё и трус — вот как они это увидят.
Глядя в хитрые глазки юного шейха, я понимал, что мелкий ублюдок держит пару тузов в рукаве. И Юсуф будет всячески ему содействовать.
Но я не мог подвести Джан.
От моего выбора зависят её отношения с родственниками.
— Я принимаю вызов.
Мой противник самодовольно усмехнулся.
Апраксин обратился к Назару Курту:
— Огласите условия, друг мой.
— Условия просты, — сообщил глава Рода. — Дуэлянты засыпают и встречаются в конструкте, где им предстоит провести бой. Конструкт поддерживается нашими морфистами. Пространство будет организовано таким образом, чтобы Сергей и Зейн могли использовать фантазию… в качестве оружия.
— Я так и думал, — угрюмо кивнул отец.
— Это не условия, — сказал я. — Каковы пределы фантазии? Будет ли кто-то помогать одному из противников? В каком случае одерживается победа?
— Вы ограничены ареной, — сообщил господин Курт. — Можно менять себя, призывать любое оружие. Менять оружие в процессе. Редактировать… хм… саму арену. Для этого потребуются определённые умственные усилия. Помогать сражающимся нельзя. Побеждает тот, кто вызовет у противника ощущение смерти.
— Это может привести к смерти в реальном мире, — прокомментировал Апраксин.
— Теоретически, — признал Курт. — В реальности за бойцами следят, и если существует угроза летального исхода, выбрасывают из конструкта.
— Я готов сразиться, — заявил катарец. — Если русский не готов, он может отступить.
Хмыкнув, я поднялся со своего места.
— Этой ночью?
— Прямо сейчас, — покачал головой Назар.
И взмахнул рукой, подзывая слуг.
Симпатичная турчанка поднесла мне резной серебряный кубок. Точно такой же принял Аль-Кааби. Заглянув внутрь я увидел янтарную жидкость, от которой шёл густой пряный запах.
— Вы заснёте, и вас перенесут в Зал Испытаний, — сообщил Курт. — Там два ложа. Как только один из вас победит, мы выведем вас из конструкта в реальность.
— Ты можешь отказаться, — прошептала Джан. — Это всего лишь наши традиции.
— Нет, — я одним глотком опустошил кубок и сказал по-русски: — Надеру жопу этому клоуну.
Глава 16
Проваливался я в сон стремительно.
Ещё секунду назад стоял посреди роскошного сада, сжимая в руке серебряный кубок, а в следующее мгновение меня уже не было. Ни запаха роз, ни шума Босфора, ни тревожного взгляда Джан.
Только пустота.
Абсолютная, звенящая тишина.
Я стоял на условной поверхности, которую не мог ощутить. Вокруг — ни стен, ни пола, ни неба. Бесконечное ничто, подсвеченное тусклым, бесплотным светом, у которого не было источника.
— Формирование арены, — раздался голос. Бесстрастный, механический, ничей. — Участники: двое. Тип поединка: до первой смерти. Ограничения: холодное оружие, трансформация тела, трансформация среды. Контроль конструкта: распределённый.
Я выдохнул.
Значит, всё серьёзно.
— Сергей Иванов, — продолжил голос. — Статус: участник. Дар: проницаемость. Морфические способности: не зарегистрированы. Зейн Аль-Кааби. Статус: участник. Дар: бессмертие. Морфические способности: не зарегистрированы.
Ложь.
Я не знал, что именно скрывает катарец, но чувствовал — что-то здесь не так. Слишком уверенно он себя вёл. Слишком быстро согласился на поединок, зная, что я не морфист.
Голос замолк.
Пустота вокруг начала пульсировать.
Сначала я подумал, что мне показалось. Но нет — пространство действительно менялось. Из ниоткуда проступили очертания: стены, пол, потолок. Камень. Грубый, серый, покрытый тысячами мелких трещин.
Арена.
Круглая, диаметром метров сорок, с невысокими трибунами по краям. На трибунах — ни души. Только каменные скамьи, уходящие в темноту.
Я оказался в центре.
Напротив меня, шагах в двадцати, материализовался Зейн Аль-Кааби. Всё в той же белой кандуре и бежевом биште. Платок на голове, икаль, надменное выражение лица.
— Ты ещё можешь отказаться, — сказал он, и голос его прозвучал неожиданно громко в пустом пространстве. — Скажешь, что ошибся. Что не готов. Я приму твоё поражение.
— Поражение? — я усмехнулся. — Бой ещё не начался.
— Он начался в тот момент, когда ты принял вызов, — катарец покачал головой. — Ты не понимаешь, во что ввязался, русский. Это не уличная драка. Здесь побеждает тот, у кого сильнее воля.
— Я слышал что-то похожее, — ответил я, прикидывая, с чего начать. — Обычно после этого я вытирал ноги о своих противников.
Аль-Кааби оскалился.
— Начинаем.
Слово ещё не успело угаснуть, а он уже исчез.
Просто — раз — и нет.
Я не стал ждать, пока он появится снова. Рука рванулась к бедру — там, где обычно висит чехол с кромсателем. Пусто. Разумеется. В конструкте у меня ничего нет.
Кроме головы.
Катарец вынырнул слева, метя мне в горло. В руке у него сверкнул кинжал — длинный, изогнутый, похожий на миниатюрный ятаган. Я ушёл в
