Неандерталец: Навстречу солнцу - Леонид Ангарин

утра. Сам он предпочел бы добыть быка или быстрого оленя, пусть они здесь и не такие крупные, как на их холодной родине. Но они, похоже, на равнине не водились. И неудивительно. Если у Круглой горы, где когда-то жили большеносые, всегда была трава, зеленая в теплое время года и сухая в холодное, то сейчас они шли по желтой глине с редкими островками травяных кочек и голых кустарников с кривыми сучковатыми стволами. Нехорошо это.

— Как мы добудем мяса этим летом, если сюда не придут настоящие быки, олени и лошади? — проворчал он.

— Выше в горах могут обитать кривороги, но на них трудно охотиться, а пока можно поджарить птицу

Эхоут нарубил уже сухих веток и разводил костер.

Равнину они пересекли быстро, а вот дальше как-то сразу начался крутой подъем по скалам. Никаких холмов, предгорий — только осыпавшийся местами камень, который поднимался до самого неба. Энку начал сомневаться в том, а правильно ли они идут — кривороги камни не едят. А бегать за осторожным зверем с копьем бесполезно. Нужно ждать, пока стадо выйдет вечером на поляну поесть травы, тогда и напасть из засады. Он отстал от остальных, даже Айол оказался быстрее. Ловко прыгает по камням, и не скажешь, что до того, как оказаться в семье Гррх, бывший охотник темнокожих жил на равнине между двумя реками. Да еще и вещей в кожаном мешке у него с собой больше, чем у кого-либо из них. Энку даже кору дерева, пропитанную смолой, в нем увидел. Не иначе как у Энзи научился все с собой тащить.

— Я вижу всю равнину, — раздался откуда-то сверху голос старшего сына Асилы, которого Эхоут взял с собой.

Большеносый прибавил шаг и через некоторое время догнал остальных, которые стояли на покрытой упавшими камнями ровной площадке. В свете заходящего солнца была видна долина, на которой они собирались провести это лето. Со всех сторон ее окружали горы, но разглядеть точнее мешал вечерний туман. Но это еще не самая вершина горы, до нее идти и идти. Она сложена из гигантских красноватых камней, которые непонятно как держатся вместе. А на самом верху на эту кучу опирался только одной из граней огромный валун правильной формы. Казалось, сядь на него большая птица и он рухнет вниз.

— Я взберусь туда утром и дождусь, когда пропадет туман, — проговорил Энку.

Все недоуменно молчат — зачем терять день, пытаясь залезть на самый пик, рискуя при сорваться в пропасть?

— Уааав, — его Ввуу тоже удивляется.

— Сверху я лучше увижу окружающие долину горы, и есть ли между ними проходы. А когда выпадет снег, и мы снова отправимся в Долгую дорогу, то мы пойдем самим коротким путем, а не будем кружить по ущельям.

— Тогда пусть лезет сын Асилы, он ловчее тебя и легче, и быстрее придет обратно — Эхоут высказал дельное, как ему казалось, предложение.

— Большеносые видят лучше, чем кто-либо из других семей. Он может и не разглядеть то, что нужно.

— А как ты на него взберешься? Скала отвесная — даже криворогу это не под силу.

— Я попробую обойти с обратной стороны, пусть это и займет много времени.

Едва рассвело, как продрогший за ночь Энку полез на вершину горы. Иногда он пропадал за огромными камнями, но затем вновь появлялся в поле зрения ожидающих его возвращения мужчин. День близился к середине, когда он обошел нагромождение камней и пропал из виду.

— Так он до вечера не вернется, — Эхоут не умел просто сидеть и, уговорив Айола, ушел осмотреть окрестности, оставив сына Асилы и Ввуу дожидаться большеносого.

Пик горы оказался дальше, чем это казалось с места, на котором они провели ночь. Энку несколько раз передохнул за валунами, прежде чем смог обойти скалу с другой стороны. И ахнул — так просто не пролезть. Тем более середину скалы перед самой вершиной рассекала расщелина. Он снял свои «сапожки», чтобы лучше чувствовать поверхность камня и полез наверх- большеносых с Круглой горы тяжело напугать высотой.

Энку нащупал большим пальцем ноги дыру в шершавой поверхности крепкого красного камня, рукой зацепился за кромку на самой вершине и рывком залез на валун. Какой-же он огромный⁈ В пять пальцев одной руки его роста. Он у самой расщелины, которая делит скалу на две неравные части. Если ему повезет, и вид с нее будет достаточный, то дальше он не полезет.

Сын Асилы нервничал: прошло много времени. Сколько не вглядывался в пик, а Энку все никак на нем появлялся. От напряжения глаза стали слезиться, и он не сразу заметил, как на самой вершине появилась темная точка. Ну наконец-то! Хоть бы не рухнул этот правильной формы камень под его тяжестью.(5)

«А ведь это и в самом деле самая высокая вершина в этих горах», -подумал Энку. Как ни странно, из расщелины взобраться на самый верх оказалось довольно просто. Ветер и дождь расчертили поверхность камня, образовав ступеньки, и теперь он сидел на самой вершине ее отполированной грани. Он заметил внизу темную и худощавую фигуру сына Асилы и сидящего рядом Ввуу и помахал им.

Равнина, которая лежала перед ним, со всех сторон была окружена горами. На восход были видны вершины покрытие снегом — там не пройти, не зная точной дороги. Тоже самое на закат, где они чудом проникли через земли людей Ввуу. На южной стороне от равнины тоже горы, на которых они сейчас находятся, и они едва ли не выше всех остальных. А вот если идти не прямо на восход, а чуть дальше в холодную сторону, то там горы вроде, как и пониже, да и показалось, что виден блеск текущей реки. А где пройдет река, пройдут и люди, решил он.

Что-то еще было не так в этой равнине. Наконец Энку понял — нет животных. Ни горбатых быков, большие стада которых он уж точно заметил бы, ни мелких оленей, которые встречались по ту сторону гор. Не говоря уж о Большем звере или однороге, которых они не встречали с тех пор, как пересекли теплое море. Надо рассказать об этом Эссу, решил он. И спускаться обратно, пока есть время.

— Уаав…

Ввуу прыгал от радости, когда он вернулся, норовя облизать его большой нос. Эхоут с Айолом уже вернулись и даже успели поджарить на костре печень молодого криворога. На его вкус только испортили — ее и сырой можно