криминальное происхождение. Если это так, то ваша сделка с Бережным может быть признана недействительной. А вы, джентльмены — пособниками в отмывании преступных доходов.
Спонейбл побледнел. Теодор, напротив, остался спокоен — даже слишком спокоен для человека, которому только что пригрозили уголовным преследованием.
— Вы сказали «если», мистер Локхарт, — произнёс он ровным голосом, — «Если это так». А если нет? Если Бережной просто удачливый предприниматель, который вовремя разглядел потенциал звукового кино? Если его деньги честные?
— Тогда вам не о чем беспокоиться, — поверенный пожал плечами, — Но я бы не надеялся на это. Уверены ли вы в кинокомпании «Будущее»? Настолько, чтобы рискнуть всем?
— Думаю, доказать, что мы с моими товарищами никак не причастны ни к какому отмыванию денег — будет не так уж сложно, — спокойно заметил Кейс.
— Только если из этого не сделать сенсацию и не подключить «дополнительные ресурсы», — будто невзначай пробросил Роберт
Наступила долгая, тяжёлая тишина. Намёк был достаточно прозрачен. «Дополнительные ресурсы» — это тяжёлая артиллерия в виде возможностей Томаса Эдисона в прессе и в суде. Локхарт налил свежий кофе и невозмутимо начал помешивать молоко в нём серебряной ложечкой, скромно потупив взор.
— Мы подумаем, — сказал наконец Теодор Кейс, — Это всё, что я могу обещать сейчас.
Локхарт поднялся, поправил пиджак и отставил чашку, даже не начав её:
— Я буду ждать вашего звонка, мистер Кейс. Но не слишком долго. Возможности имеют обыкновение улетучиваться.
— Как и угрозы, — тихо добавил Спонейбл, но поверенный сделал вид, что не расслышал.
Мужчины обменялись короткими рукопожатиями — формальными, и без малейшего намёка на дружелюбие. Дворецкий проводил гостя до двери.
Машина отъехала от крыльца, и Локхарт, уже сидя на заднем сидении, бросил последний взгляд на особняк. Из трубы всё так же вился дымок, над озером висел туман, и вся эта картина неожиданно показалась ему настолько недвижимой, что Роберт внутренне сжался. Эдисон рвёт и мечет, нужно во чтобы то не стало добиться своего и достать технологии, что сейчас принадлежат Бережному. Мир Кейса — это мир человека, у которого есть имя и его интересуют только исследования — был для поверенного чужд и непредсказуем. Локхарту гораздо проще было давить на страхи таких людей, как тот управляющий банка в Довере, которого он «колол» на информацию о таинственном русском. Сейчас поверенный волновался.
А в гостиной, где догорал камин, Эрл Спонейбл налил себе коньяку из хрустального графина, стоявшего на секретере.
— Ты ведь не отдашь им «Мувитон»? — спросил он, не глядя на Теодора.
Кейс стоял у окна, провожая взглядом удаляющиеся огни автомобиля.
— Эдисон — это удав, — сказал он глухо, — Он обвивает тебя, сжимает, и ты даже не замечаешь, как перестаёшь дышать. А потом оказывается, что технологии нет, компаньонов нет, а есть только он и его патенты.
— Я спросил не об Эдисоне. Я спросил о Бережном.
Теодор повернулся к Спонейблу. В его глазах не было сомнения.
— Бережной — другое дело, Эрл. Он пришёл к нам как соратник. Он предложил настоящее партнёрство. Долю в прибыли, уважение к нашим разработкам, желание развивать технологию, а не хоронить её. И пока что делает всё довольно успешно.
— И ты веришь ему?
— Я ему не верю, — поправил Теодор, — Я ему доверяю. Пока! А доверие, в отличие от веры, основано на фактах. Факты таковы: Бережной выполнил все условия договора. Тем более, этот ушлый поверенный Эдисона мне ничего нового не сказал.
Эрл поднял бровь:
— Да?
— Да. Я просил отца узнать об этом Бережном. Он — действительно весьма странный малый.
— И ты согласился на сделку с ним, зная это?
Кейс обернулся. На его обычно беспристрастном лице блуждала улыбка:
— А почему нет, Эрл? Я всё всегда делаю «правильно». Вся семья так делает. Однако иногда сто́ит поставить на того, кто «невидим» для конкурентов. Когда Бережной пришёл к нам, и мы с отцом начали поднимать о нём информацию, я уверен был только в одном: он точно не связан с Эдисоном. И меня это устраивало. Ты знаешь, как Кейсы получили свой капитал и потом основали банк?
— Знаю, — усмехнулся Спонейбл, — Поставили все на дело, которое было никому не интересно.
— Вот именно. Так и Бережной.
— А если Локхарт прав? Если у этого русского криминальное прошлое?
Кейс усмехнулся:
— Эрл, ты знаешь, сколько «криминальных прошлых» в Голливуде? Половина киномагнатов начинали с подпольного бизнеса. Вторая половина — с откровенного бандитизма. Если отсеять всех, кто когда-либо имел дело с сомнительными деньгами, кинематограф умрёт в тот же день. И Эдисон — яркий тому пример.
— Это не ответ.
— Поверь, это самый что ни на есть нормальный ответ, — Кейс подошёл к камину, бросил в огонь потухшую сигару, — Я не отдам «Мувитон» Эдисону. Даже если Бережной окажется мошенником. Потому что с Эдисоном мы точно потеряем всё. А с Бережным — может быть, и нет.
— Ты рискуешь.
— Вся жизнь — риск, Эрл. Вопрос в том, за что ты готов рискнуть. Я готов рискнуть ради того, чтобы при жизни увидеть фильм, снятый нашим «Мувитоном». А не когда Эдисон или его наследники соизволят вытащить технологию из своего сейфа. Ещё я не хочу увидеть, как она просто окажется забытой, а через три года Эдисон сделает почти точную копию, объявит её своей разработкой и про нас с тобой и Ли де Фореста просто-напросто забудут. Есть вещи подороже денег. Если ты, конечно, хочешь войти в историю.
Спонейбл допил коньяки и поставил пустой стакан на стол.
— Тогда что мы скажем Локхарту?
— Ничего! Он явно профи своего дела, Эдисон на таких должностях других и не держит. Так что пусть продолжает своё расследование. Может быть, он докопается до чего-то, что будет интересно и нам.
— А если правда окажется на стороне Бережного? — нахмурился Эрл.
Теодор посмотрел на портрет отца, висевший над камином. Тот строго смотрел с холста точь-в-точь как в жизни, когда заседал на собраниях акционеров или комиссиях штата Нью-Йорк.
— Тогда, — улыбнулся Теодор, — Нам останется только порадоваться, что мистер Бережной стал нашим партнёром. Такие люди, как этот русский — встречаются не каждый день. Если у него всё получится, то мы будем причастны к рождению гения, который затмит все кино. Кстати, я думаю будет честным, если
