Когда мы вернулись к поместью, нас встретили стражники, которые, завидев нас, тут же открыли ворота. Все они были в доспехах. Когда мы проезжали мимо, они просто проводили нас взглядом, после чего закрыли ворота. Надо будет перетереть Мамонтой, чтоб они честь отдавали нам, а то хули хозяина не приветствуют.
— Я смотрю, вы уже выставили своих людей, — огляделся я. Помимо этих четверых у ворот, я увидел двоих патрульных у стены.
— Мы обычно ответственно подходим к любому роду занятий, — хрипло ответила Мамонта.
— Ага, я понял. Однако вот незадача, я не знаю об этом.
— Я решила…
— Никаких решила, — с нажимом сказал я, перебивая её, после чего подъехал к ней поближе.
Все, кто ехал рядом с нами, посмотрели на нас, однако и слова не сказали, сохраняя тишину.
— Сними шлем, Мамонта, — сказал я спокойным уверенным голосом.
Та послушна выполнила приказ. Мне предстал её недовольный взгляд, который недвусмысленно говорил, что она бы меня прибила, будь её воля.
— Без самодеятельности, ты поняла? — посмотрел я ей в глаза. — Если ты что-то делаешь, то в первую очередь об этом должен знать я. Не Элизи, не твои люди и даже не Клирия. Я должен знать это. Я тут главный, я твой господин, я закон тут. Я надеюсь ты понимаешь о чём я говорю, так?
Она смотрел на меня таким взглядом, словно хотела им удавить меня. Я ответил ей тем же.
— Если тебе что-то не нравится, то мы можем решить вопрос иначе. Женева, наверное, уже сказала тебе, кто я. Если считаешь, что уважение заслуживает только сильный, то я быстро тебе это устрою. Хочешь?
Я внимательно смотрел в её серые и полные злости, если не ярости, глаза. Она бы мне много чего сказала и уверен, что, если бы не клятва кровью, меня бы уже прирезала, однако я был защищён. Надеюсь на это.
Причина того, что я начал это, проста. Они должны понимать, что здесь не должно быть самодеятельности. А то сегодня они решат одно, завтра другое, а потом решат, что и моих слов не надо слушаться. Я знаю, о чём говорю. В юности имел удовольствие крутиться в таких группах, где лидер потом становился сам мальчиком на побегушках. Нельзя давать садиться себе на шею и вообще позволять делать что-то без твоего ведома. Все должны понимать, что ты тут главный и каждая самодеятельность будет караться.
— Я не слышу ответа, Мамонта.
— Я поняла, — кажется её голос хрипел ещё сильнее и прыгнул на октаву ниже. Казалось, что она вообще рычала.
— Я надеюсь на это. Выполняйте то, что от вас требуют, а не то, что вы там решили, — спокойно ответил я и поддал скорости, чтоб поскорее доскакать до конюшни.
Правда ещё я хотел поскорее от них отъехать, чтоб отдышаться. От волнения я начал задыхаться, а зубы начали стучать друг об друга, словно я замёрз. Про то, что руки дрожат, я вообще молчу; кое-как смог их удержать, а сейчас вообще ходят хоудном.
Кажется, малейшая эмоциональная нагрузка на меня действует слегка… тяжело. Хотя блять о чём речь!? Она же убийца! А я тут подобное ей в лицо высказываю, конечно тут у каждого мандраж будет!
Но иначе нельзя. Она решила, что может распоряжаться и ставить людей как вдумается. Решила, что может что-то делать без одобрения. Потом будет спорить, потом качать права, а потом моё мнение вообще ничего не будет весить. Подобное надо пресекать на корню, иначе потом будет поздно. Элизия права — я окружил себя ебаными отморозками, хотя этого даже и не заметил.
Выдохнув и взяв себя кое-как в руки, я вышел из конюшни, когда они только подъехали.
— Мамонта, позже зайдёшь ко мне. Надо будет кое-что обсудить.
И что выдумаете было?
Ничего! Вот именно, что ничего! Ни ответа, никакой-либо реакции! Вообще ничего!
Я знаю, что это, как не прискорбно. Игнорирование. Может в нормальном обществе можно на такое просто забить, однако там, где всё решает сила, это подобно просто плевку в лицо. Типа ты пустое место и тебя не замечают.
Я пожалел, что нет рядом Клирии, которая бы смогла на неё воздействовать.
Бля-я-я… опять начинать…
— МАМОНТА БЛЯТЬ! СТАЩИЛА ЗАДНИЦУ С ЛОШАДИ И ПОДОШЛА КО МНЕ! — заорал я.
Подействовало моментально. Она тут же спрыгнула с лошади, словно ждала именно этого. Подошла ко мне тяжёлым шагом, словно гопник, который собирается тебя бить, и встала передо мной, выпятив грудь. Встала так близко, что мы чуть ли не касались друг друга. Мне приходилось задирать голову, чтоб смотреть в её глаза.
— Ответь мне, кто из нас тут главный, — прошипел я.
Не сразу, но она всё же ответила.
— Ты.
— Не ты, а вы, господин. Приказываю, повторила слово в слово.
Она скривилась. Скривилась не от мысли, а от боли из-за сопротивления приказу.
— Вы… господин… — выдавила она сквозь зубы.
— Я хочу, чтоб, когда я спрашиваю, мне отвечали в подобающей форме. Ты понимаешь, что я говорю?
Я не отступал, стоя и задирая голову. Если сделаю шаг назад, это может быть вполне воспринято как слабость. Сразу вспоминаю драки, где в начале двое толкали друг друга, словно петухи, грудью. Кто первый сделает шаг назад, тот проявит слабость и проиграет в глазах других. Тупо, но так оно и работает, когда заканчивается культура и начинаются инстинкты. Поэтому даже несмотря на то, что мне было неудобно, я задирал голову к верху.
— Да, — ответила она, глядя на меня сверху вниз в буквальном смысле слова.
— Когда я что-то спрашиваю или говорю, ты отвечаешь. На «вы» и при необходимости добавляешь «мой господин». Ты работала на других и должна знать элементарное. Если продолжишь качать права дальше и творить подобную хуйню, я тебя искалечу. Оторву сначала руки, а потом ноги. После этого выпущу кишки и запихаю тебе их в рот, а на десерт обглодаю твоё лицо.
Я немного помолчал, давая ей уяснить сказанное и продолжил.
— Теперь по вопросу, который я хотел обсудить. Завтра мы выдвигаемся к сгоревшему городу с тремя повозками. Надо забрать оттуда очень ценный груз. Сколько потребуется человек для этого?
— По шесть на повозку и по десять впереди и сзади, — голосом, словно она мучается запором, ответила Мамонта.
— Ясно, тридцать восемь в сумме… сорок, включая тебя и меня. Ещё два на вторую и третью телегу, что будут везти её. Мы поедем вместе на первой. Тогда завтра мы выдвигаемся с рассветом. Сегодня подгонят телеги — одну с едой, три других для груза. Подготовите их, продукты разгрузите себе куда нужно. Подбери выносливых людей. Придётся топать далеко, так ещё и поработать там надо будет.
— Враги предвидятся? — выдавила хрипло она из себя.
— Есть возможность… Нежить может появиться там, где было много смертей без помощи людей?
— Естественно, если только это место не освещено.
— Тогда могут быть. А ещё хищные дикие твари. Нам придётся спуститься в катакомбы. Не сильно далеко, но всё равно опасность будет.
— Сколько переход будет длиться?
Длиться? Бля, хуй знает, я даже примерно представить не могу. Хотя вру, могу примерно прикинуть.
— Может дней пять, плюс минус один. Это в одну сторону, — подумав, ответил я. — И ещё, Мамонта, чтоб у тебя не было никаких ложных представлений обо мне. Если ты будешь мне подчиняться и следовать моим правилам, будет тебе соответствующее уважение. Попытаешься выкидывать при других такие фокусы и унижать меня, я тебя унижу так, что ты не сможешь потом людям в глаза смотреть, так как своих глаз не будет. Я сейчас не угрожаю, а предупреждаю. Надеюсь, ты подумаешь надо моими словами. А теперь готовьтесь к завтрашнему дню.
С этими словами я развернулся и неспешно отправился к поместью, чувствуя на своей спине тяжёлый взгляд полуприкрытых серых глаз. А хотелось, если честно, бежать без оглядки подальше от неё. Да и вообще, меня слегка трясёт. Надо успокоиться, успокоиться… Вдох, выдох, вдох, выдох…
Когда я спустился на первый этаж, тут во всю орудовали воительницы. Разгребали завалы хлама, убирали продукты, что хранил здесь граф, чистили проходы и так далее. Короче, готовили место к обороне. Без приказа, но я уже решил не доёбываться. Не до них было.
