Медсестра. Мои мужчины – первобытность! - Наташа Фаолини

Время идет. Солнце поднимается все выше, его лучи начинают пробиваться сквозь кроны деревьев, освещая поляну. Я чувствую на себе пристальный, немигающий взгляд Скала. Он ждет.

Наконец, мой «отвар» готов. Он пахнет горьковато, древесной корой. Остудив его до чуть теплого состояния, я начинаю по капле поить Лию, приподнимая ей голову. Она глотает с трудом, но глотает. Это уже маленькая победа.

Я сижу рядом с Лией, держа ее маленькую руку в своей, и продолжаю тихо напевать. Я спокойна. Сосредоточена. Я делаю все, что в моих силах, используя свои знания и тот минимум, что есть под рукой. Главное — не сдаваться.

Проходит еще час. Или два. Я потеряла счет времени. Солнце уже высоко.

И вдруг Лия вздрагивает. Ее ресницы трепещут. Она глубоко, почти без усилий, вздыхает. А потом еще раз, уже ровнее. Я кладу руку ей на лоб. Жар… он определенно стал меньше! Кожа под моей ладонью влажная от испарины, а не сухая и горячая, как раньше.

Девочка открывает глаза. Мутный взгляд постепенно проясняется. Она смотрит на меня.

— Пить… — шепчет она едва слышно, но уже более требовательно.

Слезы радости обжигают мои глаза.

Она будет жить и ее не бросят здесь!

Мои знания, настойчивость, и, возможно, немного удачи с ивовой корой — все это сработало!

Я поворачиваю голову к Скалу.

Он все так же сидит у дерева, неподвижный, как изваяние, но теперь он смотрит на меня иначе.

На его губах играет едва заметная, но отчетливая усмешка. И в его темных глазах… я вижу не просто изучающее внимание.

Я вижу что-то похожее на… одобрение? Или даже с трудом скрываемое восхищение.

Глава 36

На сосредоточенном лице Скала появляется даже что-то на подобии одобрительной ухмылки.

Один из его воинов, тот, что поздоровее, без напоминаний торопливо протягивает мне камень с вырубленной выемкой, наполненной питьевой водой.

Я осторожно пою Лию. Девочка жадно, но уже более уверенно глотает, ее глаза не затуманены лихорадкой, в них появляется слабый, но ясный огонек жизни.

Я смачиваю край своей одежды и бережно протираю ее лицо, убирая капельки пота и грязь. Она благодарно прикрывает веки.

Скал медленно поднимается и подходит.

Он не смотрит на Лию, потому что его взгляд прикован ко мне.

— Дар силен, Галина, — его голос звучит ровно, но я улавливаю в нем новые, почти уважительные нотки. — Ты нужна мне. Очень.

Он протягивает руку и на мгновение касается моего плеча — жест мимолетный, но весомый. От этого простого прикосновения по телу пробегает знакомая волна тепла и странного волнения.

— Собираться, — коротко бросает он своим людям, уже отворачиваясь. — Уходим немедля.

Двое его воинов начинают торопливо собирать их скудные пожитки: скатывают шкуры, проверяют целостность топориков, тушат остатки костра, тщательно засыпая их землей.

Я же полностью сосредотачиваюсь на Лие. Девочка все еще очень слаба, но жар спал, и это главное.

— Попей еще немного, — шепчу я, снова поднося емкость с водой к ее губам. — Тебе нужны силы.

Лия послушно делает несколько глотков.

— Спасибо… — ее голос едва слышен, как шелест сухих листьев.

— Все будет хорошо, маленькая, — я стараюсь улыбнуться ей как можно ободряюще, хотя сердце все еще тревожно бьется при мысли о Скале и нашем будущем. — Ты сильная, ты справишься.

Я осматриваю ее внимательнее. Кожа бледная, но уже не такая восковая, дыхание ровное.

Я поправляю ее импровизированную подстилку из веток и листьев, стараясь сделать ее хоть немного удобнее.

Затем ищу глазами что-то, во что можно было бы ее завернуть потеплее для перехода. Одна из шкур, на которых спали похитители, кажется достаточно чистой и мягкой. Подходит, за неимением чего-то лучшего.

— Дай сюда, — говорю настороженному дикарю, указывая на шкуру.

Он смотрит на меня с удивлением, потом на Скала, который наблюдает за нами со своего места у дерева, прислонившись к стволу и скрестив руки на груди. Скал едва заметно кивает. Дикарь неохотно отдает мне шкуру.

Я осторожно заворачиваю в нее Лию, как в кокон, оставляя открытым только ее личико. Затем обращаюсь к тому же воину:

— Ты понесешь ее. Аккуратно. Как самое дорогое сокровище. Понял? Если с ней что-то случится в пути… Хозяин будет недоволен.

Мой голос звучит неожиданно властно, и дикарь, который еще вчера смотрел на меня как на добычу, теперь почти испуганно кивает и очень бережно, насколько это возможно для его грубых рук, поднимает завернутую в шкуру Лию.

Лагерь почти собран. Скал подходит ко мне.

— Ты готова? — спрашивает он и я чувствую в его голосе довольство.

Я киваю, выпрямляя спину. Да, я готова. К чему угодно.

И в этот самый момент, когда мы уже собираемся двинуться в путь, из глубины леса, тяжело дыша и спотыкаясь, выбегает растрепанный дикарь.

— Хозяин! — хрипит он. — Беда! Следы! За нами… идут!

Скал мгновенно напрягается. Вся его расслабленность, намек на теплоту исчезают, словно их и не было. Его фигура снова превращается в изваяние из холодного камня, а глаза вспыхивают ледяным огнем.

— Кто? — его голос резок, как удар кнута.

— Чужие! — выпаливает дикарь, с трудом переводя дух. — Из… того поселения! Где… беловолосая… была! Двое! Сильные… очень быстрые!

Сердце мое делает кульбит и пускается в галоп, заходясь в бешеном, оглушительном ритме. Двое. Из того поселения. Сильные. Быстрые.

Это точно Вар и Рив, они вышли на след похитителей, собираются отыскать меня.

Волна эмоций захлестывает меня, такая сильная, что я едва не падаю. Радость?

Да, безумная, всепоглощающая радость от того, что они не бросили, что они здесь, рядом!

А еще я чувствую ужас за них.

Потому что Скал не отпустит меня просто так, особенно теперь, когда я на его глазах вылечила Лию. И после того, что случилось между нами у озера…

Этот человек, нет, это существо, сломавшее руку своему воину одним движением, обладающее такой властью, что заставляет дрожать всех вокруг, если Вар и Рив столкнутся с ним…

Я не знаю, кто выйдет победителем.

Я смотрю на Скала.

Его лицо непроницаемо, но я чувствую, какая ярость сейчас клокочет в нем.

Он медленно поворачивает голову ко мне.

Его взгляд тяжелый, буравящий. В нем нет больше и следа того мимолетного одобрения, что я видела мгновение назад.

Только холодный расчет…

Он видит, что я обрадовалась.

Мое бешено колотящееся сердце, радость, так неосторожно мелькнувшая в моих глазах — он все это видит, все понимает.

— Так вот почему твой дар так легко проявился, Галина? — его голос звучит тихо, почти вкрадчиво, но