Медсестра. Мои мужчины – первобытность! - Наташа Фаолини

А Скал снова хватает меня за руку и тащит дальше, вглубь скалистого плато.

Глава 38

Каждый шаг по острым, неровным камням отзывается болью в моих израненных ступнях, но я молчу, боясь привлечь гнев Скала.

Он и без того зол, считает, что я тянула время — ждала своих мужчин.

Тут ветрено. Редкие, чахлые кустики цепляются за жизнь в расщелинах, острые пики скал рвут серое, низко нависшее небо.

Мы идем быстро, почти бегом, и я чувствую, как последние силы покидают меня. Сердце все еще бешено колотится, но теперь это не только от страха за Вара и Рива, но и от дикой усталости.

Я едва переставляю ноги, спотыкаясь о каждый камень.

Мы идем так несколько часов почти в полнейшей тишине. Скал даже не смотрит на меня…

Наконец, когда солнце уже начинает клониться к западу, окрашивая небо в багровые тона, Скал выбирает для привала небольшую, укрытую от ветра лощину между двумя высокими скалами. Здесь чуть теплее, и ветер не так яростно рвет одежду.

Мы делаем привал, Скал отпускает мою руку, и я растираю занемевшее предплечье, чувствуя, как под кожей пульсирует боль от его железной хватки.

Он подходит к Лие, на мгновение склоняется над ней, всматриваясь в ее лицо, затем выпрямляется и поворачивается ко мне.

Его темные глаза, в которых снова не прочитать никаких эмоций, кроме холодной сосредоточенности, впиваются в меня.

— Ты их знать, — это не вопрос, а утверждение, произнесенное его низким, ровным голосом. — Тех двое. Внизу.

Я молчу, сердце замирает. Что ответить? Ложь он почувствует сразу…

Не успеваю я даже открыть рта, как тишину лощины разрывает низкое, утробное рычание, оно доносится не с одной стороны, а сразу с нескольких, отражаясь от скал, окружая нас.

Скал мгновенно разворачивается, его тело напрягается, как натянутая тетива, а его воины вскакивают на ноги, здоровый выхватывает короткое копье, раненый неуклюже пытается поднять свой каменный топор здоровой рукой.

Из-за валунов, из темных расщелин в скалах сначала появляется одна тень, потом другая, третья… пять, шесть, семь… целая стая…

Огромные, поджарые твари, похожие на волков, но крупнее и злее. Их шерсть буро-серая, сливающаяся с камнями плато, глаза горят в полумраке желтым, голодным огнем. Низко припав к земле, они медленно, не спуская с нас глаз, начинают смыкать кольцо. Клыкастые пасти приоткрыты, из них вырывается тихое, угрожающее урчание.

Господи, на мгновение я и забыла в каком мире нахожусь!

— Скальные стервятники! — шипит здоровый воин, его лицо бледнеет. — Много…

Я инстинктивно бросаюсь к Лие, пытаясь закрыть ее своим телом, хотя понимаю всю тщетность этой попытки. Девочка тихо стонет, ее глаза широко раскрыты от ужаса.

Начинается настоящий ад.

Скал издает яростный, гортанный клич, больше похожий на рык медведя, и бросается в самую гущу. Его топорик превращается в белую молнию, оставляя за собой кровавые росчерки на шкурах стервятников.

Все перед моими глазами смазывается в один сплошной, кровавый хаос. Я вижу только мелькающие тени огромных зверей, их оскаленные, клыкастые пасти, слышу их утробное рычание, предсмертный визг, яростные крики мужчин.

Я вжимаюсь в холодный камень скалы, закрывая голову руками, но это не спасает. Кажется, весь мир сузился до этой маленькой каменной поляны, где идет беспощадная битва не на жизнь, а на смерть.

Скал дерется как одержимый, как воплощение самой разрушительной силы природы. Вокруг него вырастает гора из мертвых и умирающих стервятников, но они все лезут и лезут, словно их порождает сама тьма.

Вскоре Скал остается один против семерых или восьмерых разъяренных хищников. Он понимает, что это конец.

Он бросает на меня короткий, приказывающий взгляд, полный мрачной решимости.

— Ко мне! — рычит он, и в его голосе нет больше ни капли прежнего спокойствия.

Он делает несколько отчаянных ударов, отбрасывая ближайших зверей, и в следующее мгновение оказывается рядом со мной. Его рука железной хваткой вцепляется в мое предплечье, и он тащит меня за собой.

Мы бежим, спотыкаясь, по каменистой почве, Скал одной рукой отбивается от самых настырных стервятников, которые преследуют нас, другой — безжалостно влечет меня вперед.

И тут, в этом бешеном беге, сквозь шум крови в ушах и собственный сбивчивый пульс, до меня доходит ужасающая мысль. Одно короткое, пронзительное осознание, от которого все внутри холодеет.

Лия.

Девочка. Мы оставили ее там, на поляне. Она же сейчас в ужасе, брошенная там…

Нет!

Это осознание обрушивается на меня с такой силой, что я на мгновение забываю и о Скале, и о стервятниках, и о собственной безопасности. Есть только маленькая, беззащитная девочка, которую я невольно обрекла на страшную смерть.

Не думая, я резко останавливаюсь, упираясь ногами в землю. Скал, не ожидавший такого сопротивления, протаскивает меня еще на шаг, его хватка на моей руке становится невыносимо болезненной.

— Что еще?! — рычит он, его лицо искажено яростью от моего неповиновения и напряжения погони.

Я смотрю назад, туда, где осталась Лия, и во мне взрывается отчаяние и вина, полностью перекрывая страх, но я знаю, что Скал не отпустит меня просто так.

Даже если я буду умолять — он не станет спасать Лию, потому что возле тех скал слишком опасно, а все его воины мертвы или погребены под телами стервятников.

Но я не могу бросить ее там, точно не после того, как спасала, а даже если бы и нет…

Стиснув зубы, перевожу взгляд на громадную гору мышц, тянущую меня вперед.

Предплечье Скала оказывается у меня перед лицом, я набираю полные легкие воздуха и решаюсь… впиваюсь в него зубами, как дикий зверек, с такой силой, что чувствую солоноватый, металлический вкус крови и пота.

Он резко отдергивает руку, дальше из его груди вырывается не то рык, не то стон от неожиданной боли и ярости. Хватка его громадной руки на мгновение ослабевает.

Этого достаточно.

Я вырываюсь и, не оглядываясь, бегу за Лией в облако еще не успевшей осесть пыли.

Глава 39

Пыль! Она повсюду — забивает нос, рот, щиплет глаза. Вкус крови и пота от укуса на языке смешивается с этой едкой, поднятой недавней битвой взвесью.

Я бегу, почти не видя ничего перед собой, ориентируясь лишь на то направление, где, как мне помнится, осталась лежать Лия. Каждый вдох обжигает легкие. Страх придает мне сил, но он же и сковывает, заставляя сердце отбивать сумасшедшую дробь о ребра.

Только бы успеть! Только бы эти твари ее не