Фрау попаданка - Адель Хайд

Стало почему-то неприятно, но я себя одёрнула, вспомнив сегодняшний крайне противный разговор.

«Ну; мне-то что. Главное — чтобы мои штрудели покупали».

Оказалось, что мероприятие планируется в ближайшую субботу, через несколько дней. Мы обговорили оплату, аванс и договорились с герром Штаселем, что в день мероприятия днём они пришлют транспорт, в который я погружу эти пирожные и вместе с ними приеду в замок, помогу подготовить их к подаче.

Герр Штасель допил кружечку и стал прощаться.

Кстати, цены я увеличила на двадцать процентов, подумав, что, возможно, нужно будет купить более дорогие ингредиенты, чтобы сделать отличие между тем штруделем, который я подаю у себя в таверне, и тем штруделем, который будет подан на баронский стол.

— Вот и отлично. Ну что ж, фрау Мюллер, — сказал он. — Значит, в субботу к полудню мы присылаем за вами экипаж.

— Да, буду ждать, — ответила я.

После того как герр Штасель ушёл, я подумала, что в субботу либо мне придётся закрыть мой гастхоф, что обидно, либо попробовать успеть отвезти пирожные и вернуться в таверну.

Денег гастхоф мне пока не приносил, а проблемы уже начались. Я вздохнула и пошла к фрау Улите. Мне нужна была помощница, пусть вызывает свою племянницу, будем развиваться.

Поговорили с фрау Улитой.

— Хелен, так тебе, помимо помощницы, охранника бы взять. Городок у нас, конечно, тихий, мирный…

Но я поняла, что хотела сказать Улита: герр Грубер пока не приструнён. Да и всякое может быть. Вспомнила вчерашнего господина, которого угомонили только дровосеки, пришедшие на ужин.

— Фрау Улита, а могли бы вы кого-нибудь посоветовать? — спросила я.

Фрау Улита с Фрицем переглянулись.

— А вон Фрица возьми, — предложила она.

И я вспомнила, что давно хотела узнать, кем был Фриц до того, как стал почётным «пенсионером». Оказалось, что Фриц долгие годы занимал такую же должность, на которой сейчас служит герр Лукас, — он был главным полицейским города.

— Герр Фриц! — восторженно произнесла я. — Но что же вы молчали? Я с радостью!

И мы договорились об оплате, и о том, что Фриц будет приходить каждый вечер и сидеть до закрытия таверны.

— Ружьё возьму, — сказал Фриц.

— Ой, нет, не надо, герр Фриц, ружьё-то страшно!

— Не волнуйся, Хелен, это так, для антуража, — успокоил меня воинственный старикан.

— Для антуража можно, — выдохнула я, а то мне как-то не очень везёт с законом, вечно я в какие-то истории попадаю.

— Заряжать-то не буду, оно у меня же и в прошлый раз незаряжено было, — и хитро улыбнулся крепкий ещё дед.

А я ещё подумала, что, возможно, надо Рами тоже уже нанять на постоянную работу. Мальчишка мог бы отслеживать доставку продуктов и вести книги. Заодно я бы его немножко подучила. А то он там в какую-то церковную школу ходит по выходным… но, сдаётся мне, знаний там мало дают, в основном всё какие-то псалмы петь учат.

Так, разобравшись с делами, пошла готовиться к вечеру. Сегодня планировала сделать пельмени с бульоном, немного на пробу, для тех, кто не очень острое любит.

Мысли бродили в голове странные. С одной стороны, чуть не надела штрудель на голову фон-барона. А с другой стороны, договорилась о поставке десерта на его же смотрины. Интересно, знает ли он, что меня его матушка пригласила?

Эх, жалко, что сделанного не вернёшь. И вот интересно, он всё-таки штруделем кинул в дверь… или чем-то ещё?

Глава 24. Буду всё!

Барон Антон фон Вальдек

А в это время барон Антон фон Вальдек доедал невероятно нежный, ароматный, и вкуснейший штрудель. Он ел, а ему представлялось такое же нежное лицо фрау Хелен и широко распахнутые серые глаза — те самые, что смотрели на него с искренней обидой и непониманием, когда он сказал, что она должна знать своё место.

Как он мог?! Барону фон Вальдеку было стыдно. Он всегда гордился собственным хладнокровием, но несколько дней назад, увидев, как она целуется с этим проходимцем, герром Бреннером, который ни одной юбки не пропускает, что-то злое и страшное родилось внутри барона. Он еле сдержался, чтобы не оторвать того от неё и не избить.

Но и к фрау у него были противоречивые чувства. С одной стороны, ему казалось, что она такая открытая, искренняя. Он даже разговаривал с лекарем, который её осматривал. Ей, конечно, досталось в жизни. И ему хотелось её защитить.

А с другой стороны, она его страшно раздражала тем, что в ней не было и капли почтения, она вела себя так, будто бы была равной ему, позволяя себе то, что он не терпел от простолюдинов. Но иногда он ловил себя на мысли, что это раздражение вызывает в нём какие-то реакции первобытного человека, который гонялся с дубиной за добычей. И, хотя он не признавался в этом даже себе, ему это нравилось. С самого детства, ещё когда был жив отец, он не позволял себе безрассудные поступки, а с этой фрау он уже и со счёта сбился, сколько всего безрассудного он совершил.

Странно, что раньше он даже и не знал, что есть такая фрау Хелен.

Именно поэтому он помог и с кошельком, который этот скользкий Грубер пытался подкинуть ей. Он видел, как она ночью лазила через забор, и если бы не герр Бреннер, который следил за ней от самого её дома, то это бы он, Антон, помог ей перелезть. Это он отправил стражников в дом герра Грубера, совершенно чётко указав, где искать.

А когда он услышал, что её таверну разбили, зашёл посмотреть и ужаснулся. На следующее же утро он прислал ремонтников, чтобы всё починили. И, вспоминая, как они с ней спорили насчёт названия вывески, сам заказал новую — и оплатил настоящую золотую краску. Теперь из окна ратуши, из его кабинета, видно, как сверкает название «Золотой лев».

И он же написал своему другу в столицу, о том, чтобы трактир герра Грубера проверили, на предмет связей с разбойниками, барон уже несколько раз слышал, что герр Грубер не брезгует скупать краденое, и приторговывает контрабандой.

Барон посмотрел в окно, прищурился на светящуюся вывеску и подумал:

— Надо бы сегодня вечером зайти в гастхоф. Поужинать… и извиниться.

* * *

Хелен

Всё оставшееся время до открытия я делала заготовки к вечеру. Да ещё на обед несколько человек заглянули, хорошо, что племянница фрау Улиты, Веста, уже приехала,