Главный Инженер - Вадим Фарг

— Здесь ситуация немного сложнее, — произнёс я, специально сгущая краски. — Контактная группа сильно оплавилась. Мне нужно проверить сопротивление изоляции на всей электрической линии, чтобы убедиться, что провод не отгорел где-нибудь в стене. Придётся разобрать соседние блоки для прозвонки, это займёт около получаса. Вы не против?

— Делайте всё, что нужно, я никуда не тороплюсь, — быстро согласилась Елена, нервно потирая руки. — Только сделайте всё надёжно, а то я устала на кого-то надеяться и ждать чуда.

Она отошла к окну и скрестила руки на груди, глядя на улицу.

Я сел за стол, чтобы разложить инструменты и подготовить тестер к работе, и мой взгляд как бы случайно упал на разбросанные по столешнице бумаги: какие-то неоплаченные счета, товарные накладные и распечатанные таблицы. Елена явно над чем-то работала до моего прихода, вполне вероятно, что суть её нервоза был скрыт где-то здесь.

Я начал медленно и методично раскручивать винты на розетке, а сам сфокусировал «Аналитический взор» на бумагах. Как оказалось, я могу легко читать даже мелкий текст вверх ногами.

Хм, забавно…

Мои глаза быстро выхватывали нужные строки: годовые отчёты, акты приёмки строительных работ, договоры на поставку материалов для нужд местного благотворительного фонда. И везде мелькала знакомая фамилия — Теренковец. Я плохо помнил его из прошлой жизни, мы даже не пересекались, и тогда он, насколько я знаю, был ещё мелкой пешкой. Но получается, что после моей смерти, его карьера пошла вверх. Случайность? Вполне возможно, в конце концов, не всё же кружится вокруг Орлова. Но, пожалуй, этот след тоже стоит проверить, как вернусь домой.

Я вчитывался в скучные цифры и видел в них нестыковки, баланс не сходился. Цены на дешёвые необрезные доски и обычную сетку-рабицу для собачьих приютов были завышены в пять раз.

А на верху стопки лежала официальная бумага с требованием погасить образовавшуюся задолженность фонда перед неизвестной компанией на довольно крупную сумму.

Что ж, не надо быть гением, чтобы понять, почему Лена в такой апатии. Теренковец отмывал бюджетные деньги через её фонд, оформлял закупки по космическим ценам, а теперь повесил на защитников животных несуществующий долг, чтобы держать их на коротком поводке. И речь сейчас не про собак, хотя такого человека я бы назвал той ещё псиной.

Закончив зачищать провода, взял в руки тестер и сделал вид, что замеряю напряжение в сети.

— Вы подпишете эти липовые акты? — спросил я ровным тоном, даже не отрывая взгляда от разобранной розетки.

Елена резко обернулась на мой голос и побледнела, потеряв остатки румянца.

— Что вы сейчас сказали? — её голос дрогнул.

— Я спросил, собираетесь ли вы подписывать акты приёмки на эти пиломатериалы, — я положил отвёртку на стол и посмотрел ей в глаза. — По тем бумагам, что лежат сейчас на столе, ваш фонд крупно задолжал какой-то левой фирме. Но я только что чинил ваш вольер на улице, и там везде гниль да ржавчина. Вы ведь не получали никаких материалов, и если поставите подпись, автоматически станете соучастницей хищения муниципальных средств.

Елена испуганно отшатнулась к окну, а её глаза округлились от удивления.

— Вы читали мои документы? Да как вы посмели лезть в мои дела⁈ — она попыталась возмутиться и повысить голос, но в её тоне был слышен только страх загнанного в угол человека.

— Я умею быстро читать текст, — спокойно ответил я, пожав плечами. — И я не лезу в ваши дела, мне ни к чему ваши секреты. Я просто вижу проблему и констатирую факт. У вас паническая атака из-за этой макулатуры, которая не стоит даже тех чернил, что были потрачены на её печать.

Елена опустилась на стул напротив и закрыла лицо, а через секунду её плечи затряслись от беззвучных рыданий. Панцирь богатой и успешной дамы треснул и рассыпался.

— Я не знаю, что мне делать, — прошептала она сквозь пальцы. — Он давит на меня каждый день, звонит и говорит, что если мы не подпишем эти чёртовы бумаги, он закроет все наши приюты. Теренковец угрожает натравить на нас санэпидемстанцию и забрать муниципальную землю. Мы простые волонтеры, мы хотим помогать животным, а этих денег и в глаза никогда не видели.

Она была слишком хорошим и добрым человеком, которого практически сожрали. Я выдержал долгую паузу, заставляя Елену успокоиться, поднять голову и посмотреть на меня.

— Послушайте меня очень внимательно, Елена, — мой голос стал ледяным, чеканящим каждое слово, словно я раздавал указания совету директоров. — Ваш депутат работает по примитивной схеме из нулевых. Он просто берет вас на испуг, у него нет реальных рычагов давления, кроме вашего собственного страха.

Она смотрела на меня ошарашенным взглядом, забыв о том, что перед ней сидит простой разнорабочий.

— Завтра утром вы пойдёте на почту и отправите ему официальное письмо с уведомлением о вручении, — продолжил я. — В этом письме вы официально запросите товарно-транспортные накладные на каждую привезённую доску, путевые листы водителей грузовиков и сертификаты качества на металл. Вы напишете черным по белому, что готовы подписать акты только после проведения независимой строительной экспертизы всех поставленных материалов. В копию этого письма вы обязательно поставите районную прокуратуру и отдел по борьбе с экономическими преступлениями.

Елена судорожно сглотнула.

— Он же убьёт нас за такое, — пискнула она севшим голосом.

— Он трус, — жёстко отрезал я, пресекая её панику. — Как и любой мелкий кабинетный вор. Как только он увидит на бланке страшное слово «прокуратура» и поймёт, что вы требуете логистическую документацию, которой у него в природе не существует, он сразу же отзовёт все свои претензии. Ему будет проще списать этот долг и отстать от вас, чем нарываться на публичный скандал и расследование. Вы должны показать ему зубы, Лена. Если вы сейчас покажете слабину, он будет доить вас годами.

Я замолчал, взял со стола кусачки и вернулся к работе, зачистил концы медных проводов, аккуратно вставил их в клеммы и затянул винты.

Где-то минуту Елена сидела молча, переваривая мои слова. Я краем глаза видел, как в её взгляде отступает страх и появляется нечто новое — понимание и уверенность в себе. Мой план сработал, я дал ей в руки готовое оружие, оставалось только им воспользоваться. Но здесь, как говорится, «наши полномочия — всё».

— Кто вы вообще такой? — наконец тихо спросила женщина. — Вы точно не простой слесарь-сантехник.

— Я человек, который умеет чинить сломанные вещи, — ответил я, устанавливая пластиковую накладку на законное место. — Будь то ржавые трубы, сгоревшая проводка или жизненные проблемы. Ваша розетка готова, можете смело включать чайник, больше ничего не расплавится