земли особо нуждающимся.
— А кто, по вашему мнению, будет руководить этим фондом и принимать решения о передаче? — уточнил Георгий.
— Этот вопрос будет урегулирован в ходе дальнейших консультации Госдумы и властей, — подумав, ответил Милюков.
— Я вас понял, Павел Николаевич, мнение фракции кадетов будет, безусловно, учтено. Кто еще хочет высказаться?
Теперь пожелал выступить председатель группы трудовиков Аладьин, слово ему было немедленно предоставлено.
— Я, как полномочный представитель крестьянства, — начал он, — не могу не поднять вопрос относительно оплаты за предоставляемые земельные участки. В вашем законопроекте, ваше величество, этот вопрос обойден стороной. Мы считаем, что повторять опыт 1861 года не следует — у крестьян и так не слишком много наличных денег, чтобы дополнительно обдирать их, извините, как липку.
Зал зашумел, удивившись смелым речам трудовика, а он продолжил.
— Поэтому по мнению нашей фракции передача земли должны быть абсолютно безвозмездной для бедняков и середняков. Исключение можно сделать только для богатой прослойки крестьянства, которая составляет не более 5 процентов от общего их числа.
А следом пожелал высказаться лидер социал-демократов Малиновский.
— Прошу вас, Роман Вацлавович, — предложил Георгий, перед началом заседания помощники выдали ему досье на всех мало-мальски значимых депутатов.
— У меня такое соображение, ваше величество, — откашлявшись, начал тот, — справедливое перераспределение земли это, конечно, очень важная мера, однако, в стратегическом смысле оно не приведет к спокойствию и умиротворению народа…
— Почему? — уточнил царь.
— Потому что количество земли в нашем государстве конечно, а народонаселение может и будет прирастать непрерывным образом. Поэтому в конце концов земли все равно кому-то не хватит. Выход наша фракция видит в индустриализации общества и в перетоке в связи с этим крестьянской прослойки в прослойку рабочих… пролетариата, если по-научному.
— На редкость правильное рассуждение, — похвалил его царь, — думаю, идеи вашей фракции нуждаются в дальнейшем развитии.
По окончании заседания, завершившегося, как это обычно водится, пожеланиями договариваться и дальше, царь захотел встретиться с руководителями фракции социал-демократов. Кроме Малиновского, в беседе приняли участие Ираклий Церетели и Юлий Мартов. Про Малиновского Георгий отчетливо помнил из записок отца, что он стал агентом охранки, но это случится чуть позднее, в десятых годах. А пока это уважаемый член партии эсдеков, поднявшийся из самых низов, примерно, как Максим Горький.
Про Церетели же и Мартова Александр ничего не упомянул, но в пояснительной записке помощников царя было указано, что первый имел весьма влиятельных родителей княжеского происхождения, учился на юриста, но был сослан в процессе обучения за участие в волнениях. Второй же имел странное место рождения — Стамбул. Из еврейской семьи, что совсем неудивительно для оппозиции, там их больше половины. Потом у него тоже была достаточно стандартная биография — Петербургский университет, заключение в Крестах, высылка в Вильно, затем заграница и членство в руководстве эсдеков.
— Итак, господа, — начал беседу Георгий, — позиция вашей фракции показалась мне наиболее реалистичной из всех представленных. Хотелось бы узнать более подробно, что вы думаете о крестьянском вопросе и вообще о возможных путях развития нашей страны… прошу вас, высказывайтесь без стеснения.
— Если позволите, начну я, — потянул одеяло на себя Мартов, — как вы наверно знаете, ваше величество, наша партия придерживается марксистской идеологии…
— Прекрасно знаю, Юлий Осипович, — вежливо ответил царь, — на теории можно не задерживаться, хотелось бы больше практических доводов.
— Но это важно, государь, — несколько растерялся Мартов, но тут же собрался и продолжил, — согласно учению Карла Маркса капитализм исчезнет и неизбежно трансформируется в социализм… примерно так же, как пропали с концами рабовладение и феодализм.
— Ну строго говоря это не совсем соответствует истине, — поправил его Георгий, — в Африке и в Азии и сейчас имеется немало стран, где рабовладение является основой государственного строя… да и остатки феодализма вполне себе существуют и в Европе, и в России тоже.
— Вы правы, государь, — кивнул Мартов, — рудименты старых общественных укладов кое-где существуют, но сложно спорить с тем, что главенствующим сейчас является капитализм… кое-где переходящий в свою новую стадию, империализм…
— Хорошо, я это понял, — устало ответил император, — и что дальше?
— Дальше, государь, по мнению нашей партии, случится переход к новой общественной формации, где будет отменена частная собственность на средства производства, а все общественные блага будут делиться согласно личному вкладу каждого члена социума. Ведущим классом станет пролетариат, крестьянство войдет с ним в тесный союз, а эксплуататорские классы должны исчезнуть… как исчезли, например, рабовладельцы в Европе и Америке.
— Понятно, — побарабанил Георгий пальцами по столу, — а что все-таки по мнению вашей партии будет с крестьянами и с землей? Это все же почти три четверти населения страны, верно?
— Позвольте мне, — отодвинул Мартова в сторонку Церетели, — наш коллега немного погорячился, в принципе политику социал-демократии он изложил верно, но никто не утверждает, что переход от капитализма к новой стадии общества совершится мгновенно. Это будет длительный и растянутый во времени процесс… во время которого нужно выстроить отношения между всеми членами социума, правильно?
— Давайте уже про землю, — поморщился царь, — идеология меня сейчас занимает очень мало.
— Хорошо, переходим к практике, — ответно вздохнул Церетели, — земли на всей нашей планете не так уж и много, пригодной к обработке еще меньше, России это касается больше, чем любой другой страны. Поэтому справедливое перераспределение земель ни к чему конструктивному не приведет — нужно применять стратегию непрямых действий.
— Как-как? — не понял Георгий.
— Решать проблемы косвенными методами, а не в лоб, — пояснил Церетели. — Если взять земельный вопрос, то разрешить его можно очень простым способом — увеличить производительность труда в деревне, а освободившуюся массу крестьян занять другими работами… наиболее приемлемый — это перевести их в пролетариат.
— Вариант, безусловно, хороший, — согласился царь, — однако тут возникнут сразу две новые проблемы — как можно быстро увеличить производительность сельского труда, раз, и куда переселять крестьян, ведь заводов и фабрик сейчас явно недостаточно, чтобы занять миллионы новых рабочих.
— Тут вы категорически правы, государь, — вступил в беседу третий член фракции, Малиновский, — но как говорит народная мудрость, дорогу осилит идущий…
— Это индийская народная мудрость, Роман Вацлавович, — заметил Георгий, — в книге Махабхараты, кажется, впервые появилась.
— Хорошо, — не стал спорить Малиновский, — пусть
