пытаясь поддержать его шутку. Получилось так себе. Шутка умерла, не успев родиться.
Я подождала, пока он сядет, и только тогда осторожно села обратно на свой стульчик, надеясь, что в следующий раз он предупредит заранее, если решит шутить.
Он аккуратно налил напиток в маленькие чашечки и одну протянул мне. Я взяла её двумя руками — осторожно, соблюдая все првила которые могла вспомнить.
— Давай обсудим твои обязанности, Фенфан, — произнёс принц своим ленивым, растянутым голосом.
Как же меня бесила эта его неторопливая, вязкая манера говорить, будто каждое слово тащится по полу и цепляется за ковёр.
Хотелось нажать на него пальцем и сказать: «Пожалуйста, говори на скорости х2».
И то, как он произносил моё имя… будто слегка издеваясь.
Слишком спокойно.
Слишком уверен в себе.
Слишком… будто он знает какую-то внутреннюю тайну обо мне, а я — нет.
Я уставилась на чашечку.
«Обсудим», ага. Сейчас он мне просто выдаст список из ста пунктов и скажет «подпиши кровью».
Ну ладно. Давай обсудим.
— Что входит в моиобязанности? — спросила я, пытаясь не подчеркнуть последнее слово…
Но, конечно же, оно подчеркнулось само.
Ну давай, удиви меня, юморист. Порадуй меня ещё каким-нибудь прекрасным предложением, от которого я не смогу отказаться.
Так и хотелось сказать:«Огласите весь список, пожалуйста… желательно с предупреждением о побочных эффектах», но приходилось терпеть и изображать, что всё просто чудесно, прекрасно и я полностью готова к новым приключениям мазохистского уровня.
Я отпила из пиалы — слава богам всех местных чайных церемоний, это был всего лишь чай.
Потом взяла пирожное с подноса, пока принц там в своей голове, видимо, составлял список пыток под кодовым названием"твои обязанности».
Пирожное оказалось с начинкой, нежное, сладкое, божественное.
Я даже неприлично зажмурилась на секунду — ну да, два дня голодовки превращают любую еду в блаженство.
— Через два дня я вернусь к себе в поместье, — произнёс принц.
«Ещё целых два дня терпеть его здесь…»— мысленно скривилась я, но снаружи покорно кивнула: мол, да-да, слушаю, давайте дальше, удивляйте.
— За эти два дня нужно создать видимость нашей влюблённости, — продолжил он.
Пирожное внезапно потеряло и сладость, и вкус, и вообще стало напоминать кусок теста, который я жую только потому, что уже некуда девать.
Я снова кивнула. На автомате. Как игрушечный болванчик.
В голове же у меня роилось куча вопросов:
А как здесь, простите, ведут себя влюбленные принцы со служанками?
Это вообще законно?
Меня случайно не казнят его родственники за такую самодеятельность?
И вообще — кто быстрее меня отправит в лучший мир: он, если буду играть недотрогу, или его родные, если вдруг осмелюсь отвечать ему взаимностью?
Но внешне — ни звука.
Играть возмущение я не имела права.
Поэтому просто сидела и слушала егобредовые идеи, как примерная будущая… эээ… «возлюбленная». Если честно, слово до сих пор застревало у меня в горле, как кость.
К сожалению, в его «защиту» я не верила ни на грамм.
Да, пока он рядом — может и защитит.
Но стоит ему отвернуться, как обязательно найдётся кто-то, комуэта бедная служанка не понравилась, или — что хуже — комуон сам не нравится.
Даже Лизка — с её влиятельным отцом и как жена первого принца — не смогла меня защитить.
И сегодняшний день — тому живое доказательство:
он просто схватил меня за шкирку и уволок в сарай, а Лизка… ну Лизка растерялась, наверное.
Но факт остаётся фактом — я снова в полной ж… в полной неопределённости, и сейчас расхлёбываю проблемы, которыхвчера не существовало, и которые неизвестно откуда выросли.
А главный источник этих проблем (ну не считая меня самой, моей гениальности и моего языка) сидит напротив, пьёт свой чай и втягивает меня в неприятности масштабов «катастрофа династии».
Чтоб играть роль его подставной невесты, мне нужно было что-то посерьёзнее, чем его мифическое «покровительство».
Мне нужна былавласть и богатство.
Только оно — хоть как-то — давало бы шанс выжить в этом мире, где людей казнят за неправильный наклон головы.
Но этого у меня не было.
Поэтому идеальный план был такой:
заставить его самому понять, что я ему категорически не подхожу, и чтобыон же первымпередумал.
Но как?
И первое что нужно было понять — чего он действительно хочет, для чего вообще весь этот балаган затевает? неужели правда в Лизу влюблен.
Вот для этого и нужно было как можно быстрее вернуться в поместье принцессы.
Там уже разработаем план.
Может Лизка что-то подскажет — она у нас тоже иногда прозревает, да и вообще главная героиня всей этой истории, между прочим.
(И да, вдруг мой план с брачной ночью всё-таки сработал?
Мало ли, вдруг мы уже едем домой)
Я полностью утонула в своих мыслях и даже не заметила, что пауза слишком затянулась. Он просто сидел и смотрел, как я задумчиво ломаю пальцами несчастное пирожное, превращая его в крошечный снегопад.
Спохватившись, я торопливо запихнула остатки пирожного в рот и залпом запила чаем. Прекрасно. Очень элегантно. Наверное, так делают все его будущие «возлюбленные». Пусть понимает, кого выбирает.
— Может, есть вопросы? — неожиданно вздохнул принц.
Вот уж не ожидала —вниманиеот него звучало как что-то незаконное.
Вопросов у меня было столько, что ими можно было бы вымостить дорогу до императорского дворца.
Но главный был один:с чем я останусь в итоге?
Кроме нервного тика и риска быть казнённой по ошибке?
Интересно, сколько уже времени? И когда меня наконец отпустят обратно выполнятьмои прямые обязанности по обслуживанию принцессы?
Я уже скучала по той прекрасной, безмозглой простоте, в которой существовала когда попала в этот мир:
ничего особо не делала, никого шпионски не отслеживала, не участвовала в политических заговорах, а простотихо носила чай и делала вид, что я часть интерьера.
Вот оно — настоящее счастье.
А я-то возомнила, что служанкой быть тяжело.
Как же я ошибалась.
-----
— Вы же понимаете, ваше высочество, что я девушка… скромная, —начала я, пытаясь состроить лицо «невинной фиалки», которая вообще не в курсе, что творит.— Не смогу вот так сразу сыграть вашу возлюбленную.
Говоря это, я судорожно пыталась собрать в голове
