домика вдруг стало слышно, как стучит дождь по крыше. Мы синхронно посмотрели на балочный потолок, затем друг на друга и громко рассмеялись.
Дождь за окном усиливался, превращаясь в настоящий осенний ливень. Капли стучали по крыше всё громче, но внутри хижины мы были оторваны от целого мира и мертвы для остальных.
Адриан приподнялся, чтобы подкинуть в огонь ещё пару поленьев. Пламя вспыхнуло ярче, озарив его лицо золотистыми отблесками.
— Здесь нет ни роскошных покоев, ни шёлковых простыней, — тихо проговорил он, протягивая мне руку. — Но я хочу, чтобы эта ночь принадлежала нам. Только нам. Отпразднуем свою вторую жизнь.
Я молча вложила свою ладонь в его. Он помог мне опуститься на мягкую медвежью шкуру перед камином. Тёплый мех приятно щекотал кожу сквозь плотную ткань платья.
Адриан медленно провёл пальцами по моей щеке, затем осторожно убрал прядь волос за ухо.
Его прикосновение было таким бережным, как будто он боялся сломать меня, как хрупкий цветок.
— Ты — самое дорогое, что у меня есть, — прошептал он, наклоняясь ближе. — И я клянусь защищать тебя до последнего вздоха.
Я медленно растянула губы в улыбке, про себя припоминая наше яркое знакомство. Знала бы я тогда, какой счастливый билет вытащила…
Его губы коснулись моих сначала едва ощутимо, потом всё увереннее и жарче. Я ответила на поцелуй, чувствуя, как внутри разгорается пламя, не уступающее тому, что пылало в камине.
Руки Адриана скользили по моей спине, снимая напряжение последних часов. Я прижалась к нему сильнее, впитывая тепло его тела, вдыхая родной запах кожи.
Он осторожно снял с меня плащ, затем помог избавиться от платья.
Адриан отстранился на мгновение, чтобы снять камзол и рубашку. В отблесках огня его мускулистое тело казалось высеченным из бронзы. Он снова опустился рядом, обнимая меня, и я ощутила, как сильно бьётся его сердце. Так же бешено, как и моё.
Наши губы вновь слились в поцелуе, руки исследовали друг друга, запоминая каждую линию, каждый изгиб. Время остановилось. Были только мы, тепло камина и бесконечная нежность, наполняющая каждую клеточку тела.
Адриан шептал мне нежные слова, перемежая их поцелуями. Я отвечала ему стоном, впиваясь пальцами в его плечи, чувствуя, как нарастает внутри волна неземного блаженства.
Муж отстранился на мгновение, чтобы взглянуть мне в глаза. Улыбнувшись, он провёл кончиками пальцев по моей щеке, спустился к шее, задержался на пульсирующей жилке и поцеловал.
— Ты такая красивая, — прошептал он.
От теплоты его голоса по спине пробежала сладкая дрожь.
Я не нашла слов для ответа. Всё, что я чувствовала, невозможно было передать словами, можно только выразить в новом поцелуе, более глубоком, более отчаянном.
Мои пальцы сами потянулись к его волосам, перебирая тёмные пряди, а потом скользнули по сильным плечам, ощущая под ладонями напряжение мускулов.
Его губы скользили по моей шее, оставляя огненные следы, спускались ниже, к ключицам, к груди. Я выгнулась навстречу, тихо всхлипывая от наслаждения. Руки Адриана исследовали моё тело мучительно медленно, что хотелось взвыть от нетерпения.
Я потянулась к нему, желая стать ещё ближе. Мои ладони гладили его спину, пока он продолжал свою сладкую пытку.
— Посмотри на меня, — тихо попросил он, приподнимаясь.
Я открыла глаза, встречаясь с его взглядом. Его зрачки превратились в пылающий огонь.
— Я люблю тебя, — проговорил он. — Люблю больше жизни.
Эти слова стали последней каплей. Всё напряжение, все страхи, все тревоги последних дней растворились в океане нежности и страсти, что накрыла нас с головой.
Мы слились воедино, и мир вокруг перестал существовать. Остались только биение наших сердец, прерывистое дыхание, шёпот признаний и бесконечная любовь, разливающаяся по венам.
Когда волна блаженства накрыла нас, я прижалась к нему всем телом, чувствуя, как его сильные руки обнимают меня, защищают, дарят покой. Мы лежали, переплетая пальцы, слушая, как выравнивается дыхание, как успокаивается сердцебиение.
Адриан нежно убрал влажную прядь волос с моего лица, поцеловал кончик носа, лоб, уголки губ.
— Спи, — тихо сказал он. — А я буду охранять твой сон.
Я улыбнулась, поднимая на него глаза.
— Я люблю тебя.
38
Адриан
Я проснулся на рассвете. В воздухе ещё витал запах терпкого дыма догоревшего камина.
Элли спала, прижавшись ко мне. При утреннем свете она казалась беззащитной и хрупкой, но силы духа ей было не отнять. Ресницы мягко касались щёк, губы чуть приоткрыты, а на лбу пролегла складка, как будто даже во сне она не могла полностью отпустить свои тревоги.
Я осторожно приподнялся на локте, стараясь не потревожить её сон. Как же она прекрасна. Сердце сжалось от нежности.
Пряди тёмных волос разметались по медвежьей шкуре, кожа как будто светилась в рассветных отблесках, а тонкие пальцы всё ещё слегка сжимали край моего плаща, прикрывая наготу.
Мысли тут же вернулись к реальности.
Эмерсон. Мать. Замок. Всё это требовало моего внимания.
Мне не хотелось ее оставлять, но с ней было в разы опаснее. Пока Элли спала, я должен действовать.
Осторожно, стараясь не шуметь, я поднялся с медвежьей шкуры. Натянул рубашку, затем камзол, попутно проверяя, на месте ли кинжал и небольшой кошель с монетами.
Последний взгляд на спящую жену.
Её веки дрогнули. Она тихо вздохнула, перевернулась на бок, подложив ладонь под голову. Я задержал дыхание, ожидая, что она проснется, но нет — сон вновь окутал её, даря мне возможность незаметно покинуть ее.
Выйдя на крыльцо, я глубоко вдохнул прохладный воздух. Всё вокруг было окутано дымкой тумана. Где-то вдали прокричала птица, нарушая утреннюю тишину.
Пора.
Быстро обратившись в дракона, я поднялся в небо.
Путь до замка занял больше времени, чем я рассчитывал.
Маловероятно, что за такое короткое время с мамой могло что-то произойти. К тому же, она нужна была Эмерсону живой и невредимой.
Правда, только в том случае, если наша с Элли теория верна.
Когда очертания замка наконец показались сквозь ветви, я спустился вниз и двинулся дальше уже пешим ходом.
Стража на стенах знала своего хозяина, но я все же решил действовать тайно.
Туман ещё полностью не рассеялся, и это было мне на руку. Он скрадывал очертания, превращая меня в едва различимый силуэт, скользящий вдоль стены.
Нащупав едва заметный выступ у основания плит, я надавил на него с нужной силой. Камень тихо скрипнул, поддаваясь давлению, и часть стены плавно отошла в сторону, открывая узкий проход.
Да, давненько я тут не ходил. Паутина свисала с проёма. Смахнув её, я двинулся внутрь. Дверь за мной бесшумно закрылась.
Эти коридоры я
