завтрака. Сейчас эта лавина меня накроет до вечера, да так, что и не оторваться.
— Дивей! Принеси поесть, мне и Храбру. А то мы как проснулись, сразу за работу взялись.
— Добро, но ты ничего не делай без меня. — Запрыгнул в седло и умчался он.
Уф! Неужели перерыв? И можно спокойно посидеть, закрыв глаза в тишине. Все, конечно, относительно, и тишина тоже. С дороги доносится стук копыт и треск повозок. Кричат или плачут дети, а кто-то смеется. Переговариваются между собой люди, лошади и козы.
Слышатся стуки чего-то тяжелого о дерево, а затем раздается характерный треск.
В воздухе смешиваются запахи костров, жареного мяса и тел животных. Жизнь продолжается, а сарматы и не предполагают, что их ждёт впереди.
Как они отнесутся к моей задумке? Не превысит ли число недовольных половины? Неволить никого не буду, но если уйди бóльшая часть, это будет удар по моей власти. Мне нужно объединение, а не дробление племён.
Глава 36
Муж с Дивеем вернулись вместе. Видимо встретились по дороге.
— Молоко и мясо. — Дивей положил на землю курдюк с молоком и завязанное в тряпку мясо.
— А я вот! — Муж отвязал от седла мотки веревки и положил их на землю, рядом со мной. — Десять, пятьдесят и сто метров. Как ты и говорила.
Дальше я предложила наконец поесть, и приступить к планировке города.
— А где жрица? Я с вечера ее не видела? — Стыдно, конечно, что я только сейчас о ней вспомнила.
— Она как приехала, ушла к аранам. Их вождь собрался на перерождение, и она его провожает. — Ответил мне муж, отрывая сочный кусок мяса зубами.
— Ей не навредят? — Свежо еще в памяти то жуткое похищение, под благовидным предлогом.
— Я отправил с ней сарматов, их больше, чем аранов. Но на всякий случай взял к нам в племя всю семью вождя. — С одной стороны, муж безусловно предусмотрел вопросы безопасности жрицы. Но по человечески… родные не смогут попрощаться с вождем. Меня разрывали противоречивые чувства и не умолкал голос совести. Да, здесь тяжелейшие условия жизни и законы среди людей почти звериные. Но должны же мы оставаться людьми?
С другой стороны, если рассуждать подобным образом, кто мне дороже? Жрица, что буквально спасла меня, закрыла мои странности от всех, или родные неизвестного мне вождя? Только продумав вопрос с этой точки зрения, я обрела покой в душе. Жизнь моих соплеменников — главная ценность. Остальные, кем бы они не являлись второстепенные. Отныне я принимаю это за правило жизни, и впредь всегда буду им руководствоваться!
После завтрака муж с Дивеем начали искать место под центральную площадь.
— Давай за тем холмом? — Показывал Дивей на соляную гору.
— Нет, может холм и считать центром? — Чесал затылок муж.
Время шло, а дело не двигалось. Они спорили, каждый приводил аргументы в свою пользу и мне наконец это надоело.
— Центр там, где я! Вот от места, где сейчас сижу и начинайте планировку улиц. — Хлопнула ладонью по земле возле себя и прикрикнула на братьев.
С моим решением согласились оба. И закипела работа. Вскоре к мужу и Дивею присоединились почти сотня сарматов. Оказалось, все это время они разыскивали веревки, и отмеряли их по нужному размеру.
Я лежала на шкуре, прямо но прогретой солнцем земле, и что есть сил запоминала этот момент. А вообще, нужно раздобыть бумагу и чернила, и начинать составлять летопись для потомков.
Звучит пафосно, но мне важно оставить после себя знания о сарматах. Чтобы и через десять веков, люди, живущие на этой земле знали свои корни. Понимали, почему столицей я выбрала это место. И читая историю, смотрели не себе под ноги, а вглядывались в даль.
Развить свою мечту помешала жрица. Вначале послышался гул и победные кличи сарматов. А затем показались и они сами. Впереди верхом на коне, придерживая сидящую перед собой Сову, мчалась жрица. Полы её халата разметались по ветру.
По бокам от нее и за ней, гнали сарматы. Увидев два развивающихся флага с жуткой пастью, на глаза навернулись слезы. Я костьми лягу, но сохраню память об этих людях в истории.
Подъехав ко мне, жрица легко спланировала с лошади, словно вода стекла с холма. Затем подхватила Сову и поставила её на землю.
— Ушла вождь. — Походя сообщила она, и стала наблюдать, как сарматы переругиваясь отмеряют пространство вокруг.
— Город планируют. Садись рядом, я тебе на рисунке покажу. — Ткнула пальцем на схему и начала рассказывать. А у самой поджилки тряслись. Строительство храма то я с ней не согласовала! Как она к нему отнесется?
— Я с тобой обсудить хочу очень важный вопрос. Сразу скажу, твое слово будет решающим. Но прошу, выслушай меня до конца, а уже потом принимай решение. — Жрица на такое вступление вопросительно подняла бровь.
Набрав в грудь побольше воздуха, начала говорить о том, что связь с богами, это самое важное для нас. Но боги бестелесны, мы не можем к ним прикоснуться. А человеку свойственно видеть другого человека, чтобы разговаривать с ним. Это же касается молитвы.
Жрица слушала меня не перебивая, ловя каждое слово. Сова также сидела неподвижно, и внимательно слушала. Именно под ее пронзительным взглядом, я все больше робела.
— Позволь построить большой храм на центральной площади. Туда мы все будем приходить со своими печалями и радости. Возносить молитвы богам. — Закончила речь и замолчала. Я безусловно хочу сделать как лучше, но если жрица по какой либо причине запретит строить храм, то у меня есть план Б. На этой площади будет просто место отдыха, или будем собираться, чтобы обсудить планы. Поставим трибуну. Я буду вещать, сарматы кричать в ответ. В общем, место не застоиться.
Между тем жрица ничего не отвечала, только молча смотрела, как отмеряют вокруг нас землю.
— Мне надо спросить у богов согласие. Я скажу тебе их ответ. — Эти слова наполнили меня радостью. Не накричала, не запретила, не обиделась, в конце концов. А что касается богов! В их решении я не сомневалась.
Тем временем к сарматам — планировщикам, присоединились другие. Они разворачивали людей. Объясняли, что вождь распорядилась что-то нарисовать на земле, а потом уже можно обживаться. С рисунками никто спорить не смел. Потому что считали их защитой для всего племени.
Но суета поднялась знатная. Сарматы двигали жителей с их повозками и лошадьми от центра, а с другой стороны их подпирали вновь прибывшие. Которые ни о чем не подозревали и стремились разместиться как и раньше. То есть
