эта коммуналка угомонится уже.
– Мишенька, не спишь еще?
Зина, как же не вовремя.
– А что это у тебя тут? Документы решил перебрать? – Она огибает меня и прошмыгивает в комнату.
– Зин, что хотела-то? Я тут занят немного. – Мой вопрос звучит не особо вежливо, но в одиннадцатом часу, да после такого насыщенного дня мне не до церемоний.
– Да я просто… – садится на край дивана, мнется и явно ждет от меня какой-то реакции. – Ну, я про то, что тебе… Да, впрочем, не важно! – поправляет кудряшки. – Мне Алевтина книжку обещала, не успела отдать. – тараторит. – Про женщину одну.
– Книжек миллион, и все они про женщин. – Я многозначительно обвожу комнату взглядом. Литературой здесь и не пахнет. Я и сам не особо поклонник печатной продукции, но пару исторических детективов за отпуск обычно прочитывал.
– "Дама в саване", вроде, называется.
– "Дама с собачкой", может?
– Нет, там одежда была! – Зина поднимается, подходит к серванту, что стоит между диваном и балконом, и по-хозяйски начинает рыться на полочках. – Женщина какая-то. В красном, что ли. Вот, кстати, похожее!
Она достает стопку книг. Ага, все-таки не только детские есть в этом доме.
– А, нет, это "Джен Эйр" и про мушкетеров что-то. Ну и вкус у вас. Но я, пожалуй, возьму.
Сбавь обороты, милая, я и сам пока там все не прошерстил. А если там деньги? Спешу к ней на подмогу.
Зина мое соседство воспринимает по-своему.
– Генка мелет иногда такую чушь… – вздыхает она оправдательно, прижимая к себе книги. Прячет в них смущение. – Ты его не слушай. Дурак он. Сам не женат и от меня не отстанет никак.
– Комната твоя? – пытаюсь чуть оттеснить ее от серванта. Дай-ка сам сначала все тут проверю, а потом уже ты отбирай, что возьмешь почитать. У меня тут не библиотека вообще-то.
– Моя. – Зина поворачивается, поднимает свою кудрявую головку и мы оказываемся слишком близко друг от друга для приемлемых соседских отношений.
– Так выгони его.
Мой вопрос приводит ее в замешательство. Она хлопает ресницами, глубоко вздыхает и тихо охает. Под видом заботы возвращаю ее на диван, а сам снова к серванту. Между делом забираю у нее книги из рук и прячу на полку.
– Как жеж выгнать-то? – приходит в себя соседка. – Он ведь брат мой. Родной. Нас у мамки двое всего.
– Он же где-то жил до тебя. Сказал, что у матери в деревне. Там и работа для него есть.
– Жил. – Зина задумывается. – Но он ведь помочь хочет.
– А ты сама типа не справляешься?
Зина закусывает губу, печально вздыхает, берет в руки свидетельства о рождении и открывает одно из них.
– Забавно вы все же детей назвали. Ульрика. Одна на весь наш город, это уж точно. Если не на весь Союз.
– Зин, ты извини, но я сейчас несколько занят. Давай завтра договорим.
– Ой, да, конечно! – соглашается она, но… с места не двигается.
– Тогда спокойной ночи! – поднимаю ее за локоть и чуть направляю в сторону выхода. – "Женщина в белом", наверное?
– А? – оборачивается у двери.
– Книжка, которую ты хотела у Алевтины взять. "Женщина в белом" называется"?
– Точно. Какой же ты…
Ну, ёперный книжный клуб… Давай уже завершим наше заседание интеллектуалов и признаемся друг другу, что приходила ты вовсе не за книжкой.
– Зин, я как ее найду, так сразу к тебе. Договорились?
Распахиваю дверь. Дама не может более сопротивляться моей галантности.
Бегом к заветной коробке. Ну же! Скидываю крышку – пионерский значок, треснутое зеркальце, синяя ленточка, два билета в кинотеатр "Мечта". Сплошная ерунда.
Ни единой монетки, не говоря уже о бумажках.
Ептить, как же жить-то?..
Глава 13
Следующие пара часов проходят в хаотичном метании по комнате. Я перетряхиваю в очередной раз одежду, постельное белье, заглядываю в ящики, перекладываю бумажки по одной. Ощущение, будто я провожу обыск с целью нарыть компромат.
Натыкаюсь на стопку альбомов, беру верхний и замираю.
Фотографии выскальзывают из альбома и веером разлетаются по полу. Смеющаяся девушка с длинными каштановыми волосами прижимается к плечу худощавого взъерошенного паренька. На следующем фото – они же, только поменялись "прическами". Теперь он обросший, а у нее короткая стрижка. На руках у девушки – кружевной кулек с новорожденным, за спиной надпись "Роддом".
И она больше не смеется.
Хаотичный разброс. Какие-то фото валяются в стопке, какие-то вклеены в альбомы. Систему организации с первого взгляда не считываю.
Свадьба, дети, бабушки-дедушки. Девочка с бантом на почти лысой голове пытается поднять другую мелкую. Варя с Улей. Два мелких колобка катят на санках с горки. Гошка с Тошкой. Все пятеро – у елки, склонились над Маняшей.
Черно-белая жизнь, замершее счастье.
Так, отставить сантименты. Это все, конечно, интересно – детство, отрочество, родня и ближайшее окружение Михаила Потапова, но силой воли откладываю альбомы на край стола. А сам снова ныряю на поиски денег.
Те пять книжек, что Зинаида выудила из серванта, пролистываю чуть ли не по странице. Журналы и газеты, которые валялись на гладильной доске, ждет та же участь.
Да грёбаные кролики! В какую нору вы зарыли свои сокровища?
А что если..? Если деньги спрятаны в детской? Это ведь не так очевидно. Первым делом потенциальный грабитель куда кинется? К шкафу с одеждой, книжной полке, сумкам, сахарницам. Кстати, что там у нас насчет сахара?
Несколько кусочков на дне. Деньги здесь точно не хранили.
Мешки с мукой и крупами? Да ну нафиг. Хотя и их я аккуратно исследую. Ничего.
В детской шуметь ночью, конечно, не буду. Возвращаюсь на диван к документам. На очереди свидетельства о рождении, которые отличаются лишь именем.
Потаповы Антон и Георгий, родились девятнадцатого января тысяча девятьсот семьдесят четвертого года.
Все-таки не Антуан и Георгин, уже радует. Пацанам по четыре с половиной года. Еще, как минимум, два ходить в садик. И это тоже повод для моей радости. Школа представляется мне сложным запутанным квестом, к успешному прохождению которого у меня пока нет ни одной зацепки. Да меня и неуспешное на данный момент устроит. В смысле, хоть какое-то.
Я покупал себе только тетради,
