бумагой. — Меня официально приняли в труппу! Только что подписала всё у завлита. Даже не верится… Я теперь не статистка какая-то, а актриса! Лиза Егорова!
Соня повернулась к подруге и улыбнулась:
— Поздравляю, Лизок, — тихо сказала она, вытирая руки полотенцем. — Ты это заслужила. Честно.
Лиза порывисто обняла Соню, едва не сбив её с ног.
— Это ты меня «сделала», Бравицкая. Если бы не те репетиции… — она всхлипнула, не договорив.
— Ладно, ладно, — Соня мягко отстранилась. — Не реви, грим потечёт. Умойся, а то смотреть страшно.
Лиза рассмеялась сквозь слёзы и метнулась к рукомойнику.
Спустя четверть часа в гримёрку ввалилась остальная троица. Светлана, сияющая и раскрасневшаяся, тащила за собой Виктора — взъерошенного и помятого, но абсолютно счастливого. Следом, отряхивая пиджак, вошёл чинный Вадим. Комната мгновенно наполнилась смехом и гомоном. Ребята наперебой поздравляли девушек, восторженно вспоминая прогон.
Соня, дождавшись паузы, выудила из сумочки ключи с тяжёлым брелоком.
— Друзья, — она перекрыла общий шум. — Предлагаю отметить всё разом: и приказ по Лизе, и удачную «Бесприданницу», и моё новоселье. Едем в Спиридоньевский! Потому что потом свободного времени у меня не будет совсем.
— Это почему? — удивился Виктор.
— Помимо Ларисы, ещё Ирина в «Годунове», — пояснила Соня. — А это семь спектаклей в неделю, плюс репетиции. Я в театре наверно поселюсь. Ну так что, принимаете предложение?
— Ого! Спиридоньевский? Ничего себе! — присвистнул Вадим.
Светлана, прислонившись к дверному косяку, вдруг понизила голос, оглядываясь на коридор:
— Кстати, я тут краем уха слышала в литчасти... Будто с «Бесприданницей» театр собираются отправить на гастроли по всей нашей необъятной. Пока это только слухи, которые бродят по закулисью, но, говорят, маршрут уже утверждают.
— Гастроли?! По всей стране?! — Лиза захлопала в ладоши. — Представляете, будем играть в разных городах, знакомиться с другими людьми…
— Тише, тише, — рассмеялась Светлана. — Я же сказала — это слухи.
— Так что, — Соня улыбнулась, — едем?
— Едем! — хором ответили друзья, снова взрываясь смехом и аплодисментами.
Компания шумно вывалилась из театральных дверей, окунувшись в свежесть майского вечера. Воздух был хмельным, опьяняющим — в нём причудливо переплелись ароматы недавнего дождя, прогретого за день асфальта и густые нотки распускающейся сирени. Влажные тротуары ловили янтарные блики фонарей, рассыпая их мерцающими отблесками, будто россыпь тёплых звёзд под ногами.
Ребята наперебой обсуждали, куда отправиться праздновать. Виктор с энтузиазмом настаивал на кафе у набережной, расписывая виды и фирменные десерты, Светлана с ностальгией вспоминала легендарный ресторан ВТО, где когда‑то бывали великие мастера сцены, а Лиза мечтательно предлагала отыскать какой‑нибудь уютный уголок — тихое место, где можно было бы просто выдохнуть после такого насыщенного дня.
— Так, народ! — Виктор энергично хлопнул в ладоши, его глаза горели азартом. — Я знаю одно чудесное местечко с невероятным клубничным мороженым — просто тает во рту! — и с шикарным видом на Москву‑реку. Кто со мной?
Все радостно загалдели в знак согласия, перебрасываясь шутками и предвкушая весёлый вечер. Только Соня вдруг замедлила шаг. Она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, и мягко придержала Лизу за руку, чуть сжимая её пальцы в немом жесте поддержки.
— Лизок, ты прости меня, — она виновато улыбнулась, и в этой улыбке читалась искренняя усталость. — Но сегодня я пас. Сил нет совсем… К тому же я очень хочу взглянуть на свою новую квартиру. Я столько ради неё пахала последнюю неделю, столько нервов сожгла, чтобы у Михаила Ивановича и комиссии не осталось ни малейших сомнений.
Компания вмиг притихла. Виктор разочарованно вздохнул, машинально пряча руки в карманы, а Лиза сочувственно кивнула — она лучше других понимала, какой ценой Соне досталась эта крыша над головой.
— Ну, Софья Николаевна, ты даёшь, — недовольно буркнул Виктор, но в его голосе не было раздражения, лишь лёгкая досада. — Такое событие — и не отметить? Ладно уж… Идите, если так надо. А мы тогда посидим в кафе и за твой успех поднимем пару бокалов.
— Ребята, вы только не обижайтесь, пожалуйста, — виновато произнесла Соня, поправляя сумочку на плече.
— Ну что ты, дорогая, — мягко сказала Лиза, обнимая подругу за плечи. — Конечно, иди. Ты сегодня столько отдала на сцене, столько вложила в этот прогон… Мы всё понимаем. Отдохни, осмотри своё новое гнёздышко. А завтра расскажешь нам всё до мельчайших подробностей.
Светлана, до этого молча наблюдавшая за разговором, тепло улыбнулась и добавила:
— Сонечка, это твой день. Ты его честно заслужила. Иди, наслаждайся и не переживай ни о чём.
Соня почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы благодарности. Она обвела друзей взглядом, в котором смешались усталость, радость и глубокая признательность.
— Спасибо вам, — тихо сказала она.
— Я провожу тебя, — сказал Вадим, делая шаг вперёд и подставляя Соне руку. — А вы идите, друзья, отмечайте. Завтра в театре увидимся.
Все с неохотой начали прощаться. Светлана помахала рукой, Лиза ещё раз порывисто обняла Соню, и вскоре их голоса и смех начали затихать, растворяясь в глубине московских дворов.
Соня и Вадим остались на тротуаре вдвоём. Шумная Москва вдруг стала тихой и камерной.
— Спасибо, Вадим, — она поправила выбившийся локон и легко рассмеялась. — А то я точно заблудилась бы в поисках Спиридоньевского переулка.
Они свернули в один из переулков, и город окончательно затих. Шумная Москва с её парадными фасадами и проспектами отступила, погружая их в лабиринт тишины. Здесь воздух был иным — густым, неподвижным, пахнущим старым камнем и расцветающими в глубине дворов садами.
— Знаешь, — Соня прерывисто вздохнула, поплотнее кутаясь в плащ, — я только сейчас поняла, насколько выжата. На сцене был азарт, огонь… А теперь внутри меня будто выключили свет.
Вадим посмотрел на неё: в полумраке лицо девушки казалось почти прозрачным, а глаза блестели, как два тёмных омута.
— Это плата за успех, — негромко отозвался он, покрепче беря её за локоток. — Ты не просто играла, ты отдала этой роли всю себя, до последней капли. После такого опустошение неизбежно.
Он помолчал, давая ей возможность просто переварить всё сказанное, а потом добавил с тёплой ноткой в голосе:
— Зато посмотри, какой финал. Своя крыша над головой. Пусть служебная, пусть временная — но твоя.
Соня улыбнулась, и сейчас её улыбка была лишена всякого актёрства — слабая, девичья, беззащитная.
— Мне до
