работать. У них же по умолчанию нет божественного покровителя и, соответственно, доступа к множеству системных функций.
Стрыг, помнится, говорил о духах. Наверное, вмешательство Системы замаскировано под их помощь… А там главное, чтобы ресурсов хватало на складах.
После этого я попросил Стрыга показать мне святилище Диониса, которое он обещал построить в мой прошлый визит. Вождь орков кивнул и повёл меня к берегу озера, где среди валунов стояла небольшая постройка из грубо обтёсанных камней. Три стены, навес из шкур, каменный алтарь с остатками подношений. Рядом воткнут деревянный столб с привязанным к нему черепом какого-то животного и несколькими амулетами.
Примитивно, но искренне. Орки построили святилище так, как понимали: место, где оставляешь подношения и просишь духа о помощи. Концепция бога-покровителя была для них ещё не вполне понятна, но они старались.
Я осмотрел постройку, оценивая возможности улучшения, и тут в голову пришла мысль, настолько яркая и очевидная, что я даже на какое-то время перестал дышать!
Таверна! Вот что здесь нужно. Не это жалкое подобие каменного алтаря, а нормальное питейное заведение! Кто сказал, что храм должен быть исключительно чем-то монументальным и бесполезным? Почему нельзя совместить одно с другим? Но это надо, чтобы орки чуть подросли интеллектуально и в эпохе, а там можно будет подкинуть им эту мысль. Если мы их раньше не завоюем, конечно…
В общем, долой старые, никому не нужные святилища! Виват таверны, спаивающие наших конкурентов и врагов! Дионису сила божественная, а нам — торговые пути, Вера (возможно) и светлое будущее.
От этого, как ни посмотри, одни плюсы. Сделаем место, где орки будут собираться, пить священные напитки Диониса, есть, обсуждать подвиги и попутно проникаться духом нашего кучерявого покровителя. Храм, совмещённый с таверной. Или таверна, совмещённая с храмом. По сути одно и то же. Смотря с какой стороны посмотреть.
Да, гениально! Дионис ведь именно этого и хотел бы. Бог вина и веселья, чьи святилища представляют собой питейные заведения. Каждый кубок во славу божества, каждый тост за здоровье покровителя. И каждая пьяная песня у костра будет придавать ему сил и расширять наши возможности. А мы ещё будем продавать им алкоголь за их ресурсы, которые используем для развития. Замкнутый цикл, в котором все довольны: орки пьют и слабеют, Дионис получает энергию, а я ресурсы. И, опять же, очки Веры. Может быть. Ну, даже если и нет, это всё равно идеальная бизнес-модель. Да здравствует империя Священного Кабака! Блин, Дионис на меня плохо влияет…
Но это далеко в будущем. А пока попробуем преобразить хотя бы это нечто неказистое. Вижу символы винограда на камнях, магическим образом нанесённые на кривую поверхность, а значит, это действительно работающее святилище. Но слишком уж позорненько выглядит даже для нашего дражайшего ловеласа.
— Болт! — позвал я главного строителя. — Иди сюда, у меня для тебя ещё задание…
Вызванный гоблин прибежал с горящими глазами.
— Видишь эту постройку? — указал я на святилище. — Нужно её расширить. Добавить скамейки, стол длинный, место для костра внутри с отводом дыма. Навес крепче, стены повыше, чтобы от ветра защищали. По сути, мы превращаем святилище в место для общих застолий и посиделок. С вином, едой и разговорами. Можешь использовать местных орков как рабочую силу, покажи им, что и как делать. Своих ребят тоже подключи. Надо сделать красиво — так, чтобы орки обалдели и в дальнейшем жрали и пили только тут и нигде больше. Справишься?
Болт осмотрел постройку, почесал затылок, прикинул объём работ.
— Да чего не справиться-то. Инструменты мы брали с собой, мало ли понадобятся. За полдня управлюсь, вождь! Камней тут навалом, деревья только под вопросом… Если орки выделят — сделаем.
Вот и славно. Я быстренько переговорил со Стрыгом, и он прислал своих лучших строителей — самых рукастых орков. И велел им притащить деревья со склада, верёвки и даже смолу. И Болт уже взялся за дело. Развёл костёр, собираясь кипятить воду, отправил кого-то за инструментами, а потом зашагал вокруг святилища, что-то прикидывая пальцами.
Пока Болт командовал строительной бригадой из гоблинов и орков, я занялся калеками. Стрыг, верный нашей договорённости, собрал у центрального костра всех сильно раненных и больных орков своего племени.
Зрелище оказалось привычным и удручающим одновременно… Хромые, перевязанные грязными тряпками, с рваными ранами и криво сросшимися костями. Мужчины и женщины, выброшенные из орочьей иерархии на обочину жизни, потому что в мире Стрыга ценится только сила, а калека — это обуза.
Я пересчитал. Тридцать восемь голов. Даже больше, чем в прошлый раз…
— Все пойдут со мной, — объявил я через Орочи. — Кто может идти сам, идёт сам. Кому нужна помощь, получит помощь. Никого не бросаем.
Орки-калеки смотрели на меня с недоверием и надеждой одновременно. Они уже слышали от тех, кого я забрал в прошлый раз, что гоблинский вождь держит слово. Видели, что многие из них не только выжили, но и стали крепкими, сильными, боевитыми, как прежде.
Слухи разнеслись, и сейчас эти орки смотрели на меня не как на чужака, а как на шанс. Не все, конечно, но многие. Я оставил наших исцелившихся орков поболтать с ними и описать преимущества и те славные победы, что мы уже одержали.
Байки о героических подвигах, войнах и магических созданиях быстро заставили воспылать сердца увечных, которым обещали, что если они будут стремиться жить дальше, то смогут не только исцелиться, но ещё и получить новое оружие и врага, чья кровь прольётся на землю. В общем, обработали их конкретно.
— Орочи, скажи Стрыгу, что я благодарен за его щедрость, — произнёс я не без иронии. — И что мы хотели бы отпраздновать нашу сделку. У нас есть кое-что, от чего вождь великих орков не сможет отказаться.
— Бухляк? — одними губами уточнил Орочи.
— Бухляк.
Вечер того дня запомнился мне на всю оставшуюся жизнь в этом мире. И жизнь в целом…
Когда Спартак открыл первый кувшин медовухи и разлил по грубым глиняным чашам, Стрыг сделал глоток с видом профессионального дегустатора, то есть залпом и всё сразу. Через секунду его борода, клыки и уши застыли, зрачки расширились, и он издал звук, который я могу описать только как нечто среднее между боевым кличем и признанием в любви. Орки вокруг костра замерли.
Стрыг произнёс длинную фразу, из которой я без перевода уловил слова «божественный», «ещё» и «немедленно».
— Он восхищён, — перевёл Орочи с абсолютно невозмутимым лицом. — Хочет
