его отец — один из самых влиятельных людей в стране. Но и Ким Су Хон не пальцем деланный. В его руках было многое: пропаганда, люди, критики, общественное мнение. И каким-то образом за совсем краткий период Пак-младший просто взял его, обвёл вокруг пальца, да ещё и опрокинул так, что Ким Су Хон оказался лицом в собственном же дерьме.
— Я этого так не оставлю! — рычал он. — Я ему отомщу! Растопчу его репутацию! По миру пущу!
Но даже, выкрикивая всё это, Ким Су Хон понимал, что не знает, как именно это сделать. Для этого нужна была трезвая голова и время для того, чтобы сесть и тщательно проработать все эти моменты, а он не мог этого сделать по той простой причине, что пребывал в натуральном бешенстве.
Только что его помощник доложил, что на генеральную репетицию его основной группы под премию «Ай-эм-Блэк» не явились две основные солистки. До них невозможно дозвониться, никто их не видел. Они просто взяли и сбежали перед самой премией.
И Ким Су Хон не понимал, как, каким образом они могли так поступить с ним? Он вложил в них всю душу, всего себя, все свои связи, а они просто наплевали на него.
— Их ищут? — в который уже раз спросил Ким Су Хон у своего помощника.
— Пока никаких новостей.
Чон Хи понимал состояние своего начальника и хотел всячески обнадёжить его, но на данный момент действительно было нечем.
— Я до сих пор не могу понять, как у них получилось провести меня. — Ким Су Хон посмотрел в глаза своему помощнику. — Я же вот знал Джи Мина столько лет, я был уверен в нём как в самом себе, а он оказался предателем.
— Такое иногда случается, — проговорил помощник Ким Су Хона, — но, смею заверить, во мне вы можете быть полностью уверены.
— Если ещё и ты окажешься предателем… — проговорил Ким Су Хон и невесело хмыкнул себе под нос. — Я уже тогда и не знаю, кому верить и зачем жить. Просто скажи, как же так, что этот мальчишка переиграл нас на собственном поле?
— Он хоть и мальчишка, но разум у него острый. Да и потом, связи отца, полагаю, тоже решили дело. Вы не переживайте, девочек мы найдём. Премию они в любом случае отработают, иначе мы их на такую неустойку поставим, что им жить расхочется.
— Да, это всё понятно.
Ким Су Хон на глазах, из буйства ярости переходил в состояние депрессивного оцепенения.
— Остаётся радоваться, что и Пак останется без своей группы. Потому что мы купили его девчонок.
— Вот здесь я бы на самом деле не был так уверен…
— Что⁈
Последнее слово Ким Су Хона было похоже на утробный рык раненого зверя.
— Ну, по нашим данным, они до сих пор ходят на репетиции, но скрытно, — ответил Чон Хи.
— Так этих тоже на счётчик, — Ким Су Хон почувствовал, как, кроме основных его проблем, сжимающихся стен и опускающегося потолка, всё остальное: бизнес, жизнь, знакомство с нужными людьми — всё это, словно песок, утекает сквозь его пальцы, оставляя только какие-то совершенно неаппетитные комья на ладонях. — На счётчик их поставить.
Затем он некоторое время сидел и смотрел прямо перед собой.
— Только бы премия не сорвалась.
— Тут тоже есть некоторые моменты, — с сомнением проговорил помощник, видимо, не очень желая говорить всё то, что должен был. — После программы «Мокрый вопрос», где выступил Джи Мин, рейтинги всех наших групп медленно, но верно ползут вниз. Есть очень явственная угроза того, что после премии наши группы просто перестанут слушать.
— Но премию-то мы возьмём?
Ким Су Хон поднял на своего помощника налитые кровью глаза.
— Эту премию мы должны взять, — кивнул тот.
— Ну так вот. Эту премию мы возьмём, затем наймём креативщиков и будем думать, как выбираться из этой ситуации.
* * *
Чан понял, что после всего этого пережитого вонючего ужаса, после всех перипетий, на самом деле его заботит совершенно другое. Ни олимпиада, ни её результаты, ни старшеклассники из Вонджу.
Нет, у него в мозгу словно заноза засели слова отца Юми, что к ней на работу устроился наследник Чхве. Это были настолько богатые и влиятельные чеболи, что даже отец Пака не мог бы с ними посоревноваться.
Все представления людей о сыне миллионера сходились в этом человеке, и вот он на какой-то хрен припёрся к Юми и работает теперь на неё. Но проблема даже не в этом. В том, что, по словам Ду Бон Нама, этот самый Чхве-младший положил на Юми глаз. А он, по словам Нама-старшего, всегда добивается того, что хочет.
После звонка Чан отложил эту ситуацию куда-то на подкорку, стараясь не акцентировать на ней внимание и даже частично забыл о ней во время перформанса на олимпиаде, но сейчас эти мысли с новой силой одолели его. И единственный, с кем бы он мог это обсудить, был Гису.
Возможно, оно и к лучшему, но в тот же момент Чан понял, что не хочет говорить об этом здесь, в стенах общежития. Он хотел туда, обратно, на море, где солёный воздух обдувал бы его лицо, выдувая из головы все ненужные, лишние и просто плохие мысли.
— Пойдём прогуляемся, — предложил он Гису.
Тот огляделся и, практически не раздумывая, кивнул:
— Ну да. Здесь нам пока делать нечего, да и как-то душно. А главное, что и у стен есть уши.
Чан криво усмехнулся, но решил, что да, он не хотел бы, чтобы кто бы то ни было их подслушал. Через некоторое время они уже шли по набережной, слушая крики птиц и ощущая на коже тот самый приятный морской бриз.
— Помнишь, мне позвонил отец Юми? — Чан решил долго не рассусоливать и сразу начать с сути.
— Ну да, помню, — кивнул Гису. — Он там тебе про какого-то работника говорил.
— Ну да. Только вот это непростой работник. Это Чхве Сонъюн. Ты слышал о нашей самой главной корпорации?
— Ну уж о Чхве я точно слышал и прекрасно знаю, что за корпорацию один из них возглавляет…
— Ну вот, тогда мне будет проще тебе объяснить, — Чан остановился и повернулся к Гису, глядя ему прямо в глаза. — Уж не знаю, из-за чего, но отец Юми позвонил мне и сказал, что Чхве-младший пытается подбивать клинья к моей Юми.
Гису театрально развёл руками:
— Юми не такая, она знает, чего хочет. Так что, можно сказать, тебе повезло, а Сонъюн останется в дураках.
— С одной стороны, да, — Чан кивнул, мысленно
