полностью соглашаясь с Гису. — С другой стороны, хотелось бы сразу его отвадить. А я, понимаешь, здесь, в Пусане, не могу на это никак воздействовать.
— Кто тебе сказал такую глупость? — Гису даже изогнул бровь.
— Ну а как? Я вообще на данный момент не знаю, что предпринять. Мне хочется позвонить Юми и буквально приказать ей уволить этого сукиного сына, но я не могу этого сделать. Прекрасно понимаю, что это будет воспринято, как истерика. Мужчины такого себе не позволяют.
— Слушай, Чан, у тебя голова на плечах есть?
Чан демонстративно ощупал голову руками, аккуратно улыбнулся:
— Вроде как имеется.
— Ну вот ею и думай.
— Ну что придумать? Просто так Ду Бон Нам мне бы не позвонил. Он всегда был против нашего с Юми общения, а тут он раз — и позвонил.
— Ну ты думай, думай, — сказал на это Хегай и отвернулся к морю.
— Я уже думал, думал. Долго думал, ничего не придумал, поэтому и обратился к тебе за помощью. Гису, скажи мне, как поступить?
Гису ощерился. Чан не любил вот такого выражения, это означало, что Хегай что-то задумал.
— Слушай, ну куда это годится-то? — с шуточно-плаксивыми нотками проговорил Гису. — Ну, я тебе и так уже сейчас буду помогать. Благодаря мне ты сможешь решить весь второй этап олимпиады, если нам дадут его пересдать. Мы сейчас посидим и с подсказками все эти задачи прекрасно порешаем.
— Ну да, — Чан почесал свои крашеные вихры. — Но что поделать? Видимо, придётся тебе дважды мне помочь.
— Хорошо, но, как ты знаешь, с тебя тогда ответная услуга, дорогой мой.
— Да, это я уж понял, — парень махнул рукой и тоже посмотрел в море. — Двум смертям не бывать, одной не миновать.
— Ну не скажи, не скажи, — ответил на это Гису. — Всяко может быть.
— Ну так что, что ты мне скажешь?
Чан приготовился слушать. А Гису, замер, будто статуя погибшему юноше на берегу моря, и стоял так довольно долго, после чего, не поворачивая головы, изрёк:
— Ну, если гора не идёт к Магомеду, то, значит, стало быть, должно быть наоборот. Пусть Магомед придёт к горе.
— Ничего не понял, — ответил Чан.
— А ты подумай. Подумай, — проговорил Гису и положил руку Чану на плечо. — Ты знаешь Юми? Ты можешь предположить, как и что она может сказать? Действуй, у тебя в руках неограниченное количество инструментов.
И тут Чан понял, что до него дошли слова Гису. Может быть, не с тем смыслом, который Хегай в них вкладывал, но абсолютно точно дошли.
Глава 14
Первоначальный хаос сменился чётким порядком на всех направлениях. Юми теперь точно понимала, кто, что и в какую сторону работают. Каждый отдел трудился над чётко определённой задачей и неплохо с ней справлялся.
Надо было отдать должное и Чхве Сонъюну, он приложил к этому определённые усилия, но девушка не хотела хоть как-то отмечать его. Она прекрасно видела, к чему он стремится, поэтому оставляла по большей части без внимания. Исключением были лишь определённые успехи, которые она фиксировала премией.
При этом понимая, что деньги молодому человеку совершенно не нужны. Но было в этом нечто ироничное, заставлявшее Юми улыбаться.
Вообще надо сказать, что улыбалась девушка в последнее время всё меньше и меньше. Она даже не знала, как сильно изменилась её жизнь. Недели до отъезда Чана были наполнены суетой, и она не до конца отдавала отчёт, что Чан стал значить в её жизни. А сейчас, когда она осталась в съёмной квартире одна, она поняла.
Тем менее приятен ей был Сонъюн, который как будто бы специально пытался воспользоваться ситуацией и соблазнить Юми. Хотя она ему прямо заявляла, что это невозможно.
Девушка оглядела стол. Все текущие дела были сделаны. Можно было выдохнуть и выпить кофе.
Она тайком глянула на телефон. От Чана — ничего. Оно и понятно, у них сейчас должен быть второй этап олимпиады. Интересно, как у них там всё проходит? Чан мало говорил ей о трудностях. В основном, о разных забавных вещах, словно не хотел, чтобы она загружалась проблемами.
И за это она тоже ценила своего молодого человека.
Она взяла кружку кофе и с наслаждением отпила горячего напитка. В дверь постучали.
— Чего тебе, Сонъюн? — спросила она, уже точно зная, кто стоит снаружи.
Дверь открылась и перед Юми появился креативщик с небольшим букетом цветов в руке.
— Доброго дня, начальник, — проговорил он со своей извечной улыбкой.
— Вы уже выполнили все свои обязанности? — поинтересовалась Юми, намеренно не обращая внимания на букет.
— В процессе. Вот зашёл пожелать хорошего дня. Как говорится, от настроения шефа зависит жизнь всей кампании.
— Тогда это плохая кампания, — Юми пожала плечами. — И зачем вам этот веник? Вы же знаете, я не принимаю цветы.
— А это и не вам. Это так, для того, чтобы интерьер оживить. А то как-то немного суховато.
— Считаете, я плохо оживляю интерьер?
Юми подняла взгляд на Сонъюна и изогнула бровь так, что у него даже улыбка померкла.
— Я вообще-то не это имел ввиду.
— А что? У тебя есть минуты три, и потом я снова буду занята.
Восприняв это, как приглашение, Сонъюн уселся в кресло напротив Юми. И даже закинул ногу на ногу. Жест, который девушка терпеть не могла в этом самонадеянном человеке.
— Слушай, Юми, — сказал он, небрежно положив букет на соседний стул. — Я не очень люблю притворяться, но мне всё-таки интересно, почему ты ко мне так относишься?
— Как «так»?
— Ты же прекрасно знаешь, кто я. А относишься, как к заштатному работнику. И даже несмотря на то, что я полностью справляюсь со своими обязанностями, не выказываешь пиетета.
— Как к работнику, я отношусь к тебе строго в рамках рабочих отношений.
Голос у Юми заметно похолодел, а голову девушка склонила немного набок, словно хищник, рассматривающий жертву.
— А как к Чхве Сонъюну?
— А как Чхве Сонъюн — ты наглый, навязчивый и слишком самоуверенный человек, который считает, что все двери в мире должны быть распахнуты перед ним только по праву его рождения. Однако, есть определённое несоответствие между твоим образом и реальностью.
— Если можно подробнее? — усмехнулся Сонъюн.
— Разумеется, — кивнула Юми, отпила кофе и откинулась на спинку кресла, чувствуя, что полностью владеет ситуацией. — Ты слишком ограничен, несмотря на всё твоё образование, происхождение и круг общения.
— В смысле, ограничен?
На лице парня впервые за долгое время проскочило недоумение.
— Тебе не хватает креативности. Ты привык мыслить конкретными категориями и тебе сложно отказаться от тех границ,
