который получился случайно.
— Заеду к вам в гастхоф, — сказал герр Ганс. — Попробую. Если понравится, то куплю у вас рецепт.
Так я узнала, что рецепты здесь можно продавать.
Я наполнила кремом эклеры и положила их на отдельное блюдо.
— Герр Ганс, а можно этот десерт предложить только госпоже баронессе? Он не входил в заказ, и я его сделала совсем немного, но мне бы хотелось, чтобы она попробовала, — спросила я.
Герр Ганс тоже попробовал эклер и пришёл в восторг.
— Как? — удивлённо спросил он. — Как у вас получилось сделать такую прелесть?! Вы оставите меня без места, — шутливо сказал он.
— Нет, что вы, герр Ганс! Я всю жизнь мечтала о своём заведении, и теперь у меня эта возможность появилась, поэтому, как бы мне ваша кухня ни нравилась, останусь, пожалуй, на своей, — весело ответила я.
В общем, договорились, что герр Ганс скажет слуге, который понесёт это блюдо, чтобы поставил его напротив госпожи баронессы.
Я рассчитывала, что сейчас слуги заберут штрудель, и я буду свободна. Но вместе со слугами пришёл герр Штасель, и тут и выяснилось, зачем меня всё-таки в замок позвали.
Ведь штрудель на тарелочки мог разложить кто угодно — начиная с господина Ганса и заканчивая поварёнком, который тут был у всех на посылках.
— Фрау Мюллер, — сказал герр Штасель, — госпожа баронесса приказала вам подняться наверх вместе с вашим десертом. Она бы хотела, чтобы вы немного рассказали гостям о тех новинках, которые вы внедряете в городе, которым управляет её сын.
И отчего-то я почувствовала себя ярмарочной петрушкой. Но делать нечего — взяла то самое блюдо и пошла наверх за герром Штаселем.
Герр Ганс почему-то посмотрел на меня с сожалением и вдруг сказал:
— Удачи. Выживите, фрау: и вернитесь. И, хотя, «песочное тесто» звучит очень странно, я бы очень хотел попробовать.
И когда мы с герром Штаселем и идущими впереди слугами уже подходили по длинному, украшенному портретами, видимо, предков баронов фон Вальдек, коридору к дверям, которые были открыты, я услышала, что оттуда раздаются возгласы и смех. Мне даже показалось, что кто-то наигрывает на каком-то инструменте.
И я вдруг поняла, что сейчас войду с подносом, в самом своём красивом платье, в белом переднике и с платком на голове, а там — господин барон со своей невестой. Господин барон, который набил морду герру Лукасу за то, что тот мне нахамил.
* * *
Стоило мне войти в комнату, я сразу увидела посередине большие столы, поставленные буквой «П». И, как и рассказывал герр Штасель, гостей было около сорока человек. Я шла последней, передо мной в зал зашли слуги с подносами и стали ловко расставлять тарелки по двум сторонам буквы «П».
Мне же герр Штасель сказал подойти к главному столу и подать десерт хозяевам:
— А дальше вам, госпожа баронесса, всё скажет. Идите, фрау, — сказал герр Штасель и по-доброму подтолкнул меня в спину.
Господина барона я увидела сразу. Он сидел рядом с хорошо сохранившейся дамой, ловко прятавшей седину в высокой причёске. Мне показалось, что это и есть госпожа баронесса, мать фон Вальдека. А вот по другую руку от барона сидела та самая девица, с которой я его видела в столице на ярмарке и которой он тогда пренебрежительно сказал, что я забавная.
Высокая, стройная, в красивом платье.
«Такая стройная, что душа в ней держится непонятно каким образом», — почему-то злорадно подумала я. Ну а потом сама себя поругала, что она здесь ни при чём.
И вообще, какое мне дело кто там рядом с господином бароном сидит? Он аристократ, а я вдова трактирщика.
Я постаралась сделать вид, что мне вообще всё равно, и что я здесь просто «главная по вкусняшкам». Я разложила тарелки перед сидящими за хозяйским столом. Когда клала тарелочку перед господином бароном, то мне показалось, что он втянул воздух, потому что мне по шее стало щекотно.
Раздав штрудель, я отошла в сторонку и встала, как проинструктировал герр Штасель.
Вдруг раздался стук ложечки по бокалу.
— Господа! — прозвучал приятный грудной голос.
Я посмотрела, и увидела, что говорила баронесса:
— Хочу порекомендовать попробовать наш новый десерт, который вы можете попробовать только здесь, в нашем городе. Господин барон лично поддержал открытие нового гастхофа.
Это было приятно, и мой внутренний хомяк потирал лапки, как же! Меня рекламирует сама баронесса!
— Ну, так вот, — баронесса сделала торжественную паузу, и мне даже показалось, что она посмотрела на всех свысока. — Называется он «Золотой лев».
Люди, сидящие за столом, разразились аплодисментами. Я старалась не смотреть на барона, но взгляд сам непроизвольно переводился на него. И, взглянув на него в очередной раз, я вдруг поняла, что барон, не отрываясь смотрит прямо на меня.
Но вместе со мной это заметила и его «тощая» невеста, и её взгляд мне очень не понравился.
Глава 28. И хозяйка мне тоже нравится
Баронесса начала задавать мне вопросы, и я начала отвечать. Обращалась она ко мне без всяких «фрау», как к служанке:
— Рассказывай, что ещё новенького есть в меню гастхофа.
Я, подавив какую-то безосновательную обиду, всё-таки тяжело человеку из моего века привыкнуть к такой разнице в сословиях, стала рассказывать про суп-гуляш и эклеры, которые, как раз поставили перед баронессой. Рассказала, что планирую участвовать в конкурсе, и что после конкурса появятся ещё два новых блюда, которые, несомненно, удовлетворят самый взыскательный вкус.
Рядом с баронессой сидел представительного вида и внушительной комплекции мужчина. Волос у него на голове осталось немного, но ещё были, лысина сверкала на макушке и на лбу. Лицо у него было добродушное, но глаза весьма жёсткие. Я подумала, что это опасное сочетание, такое бывает у людей, стоящих у власти, и умело этой властью пользующихся.
Он попросил меня подать ему эклер. Я положила его на тарелочку, которую мне услужливо преподнёс мальчишка-поварёнок, к которому я уже прониклась благодарностью.
А после того, как он попробовал и он вдруг громко сказал:
— Я готов доесть все остальные!
Баронесса засмеялась… но эклер не отдала.
— А не ваш ли трактир разгромили недавно? — вдруг спросил этот господин.
— Мой, — кивнула я, и добавила со вздохом, — прямо перед самым открытием.
Господин посмотрел на господина барона, который всё так же смотрел на меня.
— Антон, мальчик мой, — сказал крупный господин.
А я чуть было не фыркнула, услышав про «мальчика».
— Значит, этой прекрасной фрау мы обязаны тем, что перестали видеть тебя в столице?
— Нет, дорогой Эрик, — холодно улыбнувшись, ответил господин
