Дракон с видом сиротинушки, у которого отнимают последнее, отсчитал мне желтые кругляши и, прежде чем отдать, взыскал еще и стандартную магическую клятву между заказчиком и исполнителем. Ну, я и произнесла. Мне не жалко. Все равно я знала около двух дюжин условно законных способов ее обойти.
Засим мы и распрощались.
Мы уже поднимались из-за стола, как эта жадина – не иначе от случившегося враз временного помутнения рассудка! – оставил на столе целый сребр. И это при том, что с управляющим они уже условились о завтраке за счет заведения.
На мой вопрос: «А зачем же ты тогда довел до нервной икоты сирина?» – Гард лишь загадочно улыбнулся и обронил что-то про оттачивание исконных драконьих навыков. Да уж. Видимо, ни демона я не смыслю в загадочной ящеристой психологии.
Когда я оставила позади площадь, а вместе с нею и ступавшего с довольным видом Гарда, прозвучал колокол. Десять ударов. Если я потороплюсь, то еще успею на практикум по стационарной защите. Я поспешила к шпилю, где швартовались общественные лодки. Нужная подошла почти сразу же. И улыбчивый усатый маг даже махнул на меня рукой, не став требовать платы за пролет у единственной пассажирки. Дескать, у него сегодня праздник: теща уехала обратно к себе домой. И он решил отблагодарить небеса, сделав благое дело.
И почему такое везение меня не насторожило? Если задуманное начинает получаться быстро и легко, то это верный признак того, что впереди в засаде окопались крупные неприятности.
В академию я успела вовремя и в зал вошла вместе с остальными адептами. Стационарная защита – не боевая подготовка, где носишься по полигону с полной выкладкой, но и, сидя за партой, ее не изучишь. Потому плетения мы осваивали в зале, где мягкие стены, а пол устлан матами, смягчающими удар.
Преподаватель Аэрин Ромирэль вошел в зал, чуть прихрамывая. Этот полуэльф, по-моему, не имел ни одного «достоинства» и состоял сплошь из «недостатков». Ну, сами посудите: благородный, честный, возвышенный, сдержанный и терпеливый. Даже когда адепты совершали серьезные промахи, он лишь сводил брови и выразительно молчал, не попрекая не то что словом – жестом.
К тому же Ромирэль – герой битвы Семи Холмов, когда было подавлено восстание предгорной нечисти. Он был отмечен самим императором. Ну как отмечен… Повесили на грудь пурпурную ленту – символ исключительной воинской отваги и доблести. А вот о том, чтобы благородному, но нищему полукровке пожаловать земли с парой деревенек, светлейший правитель не позаботился. Или попросту зажмотил.
Сам Ромирэль был слишком глу… гордый, чтобы просить вместо ленточки чего-то посущественнее. Но тем не менее безземельный полуэльф, несмотря на свою малопривлекательность с финансовой точки зрения, не имел отбоя от поклонниц.
Юным девам, в отличие от их прозорливых и хватких на богатых женихов матушек, было плевать, что маг не имел за душой ничего. Они охотились за самим Ромирэлем. Некоторые только ради него и пошли учиться (причем платно!) на факультет защиты от темных сил.
Увы, он таких порывов не ценил, а, наоборот, сторонился. В чем-то я его понимала: нет страшнее существа, чем созревшая девица, возомнившая, что она в тебя влюблена и ты обязан составить ее семейное счастье. Таковых оказалось изрядно. И нервы они портили полуэльфу регулярно.
По слухам, ему и так в жизни досталось: папаша, как и все эльфы, не обремененный инстинктом заботы о потомстве, скинул своего бастарда, принесенного к воротам его особняка, на служанок. А когда Ромирэлю исполнилось тринадцать зим – и вовсе выгнал того из дому со словами, что по людским меркам он уже вполне взрослый.
Оставшись без средств к существованию, полуэльф встал перед выбором: идти в армию или в воры. Выбрал третий путь: в академию. Самое удивительное, что он сумел поступить. Причем на бесплатное отделение боевого факультета. Вот только долг магистерии отдавать пришлось дольше, чем было условлено в договоре.
Сначала служба в Приграничье, потом нашествие предгорной нежити, сражения, в которых полуэльф подрастерял последние юношеские иллюзии и здоровье, зато в тридцать лет обзавелся сединой, ранними морщинами и хромотой.
Но это его ничуть не портило. Скорее, наоборот, придавало ему загадочности. И вот сейчас боевой маг решил отойти от военного прошлого и стать наставником в академии… Наивный. Единственным плюсом в преподавательском деле было то, что платили здесь чуть больше, чем офицеру гарнизона. Во всем остальном были сплошные минусы: ни головы адептам оторвать (а вот разгулявшейся приграничной нежити – за милую душу), ни послать куда подальше надоедливых адепток (солдат – всегда пожалуйста), ни выматериться от души (хотя, подозреваю, что и в бытность офицером полуэльф не склонял никого во все корки, слишком уж сдержанный.)
В общем, вот такой нам достался преподаватель по стационарной защите. Умный, сдержанный и благородный, мать его за ногу.
Я осмотрелась. Сегодня у нас было спаренное занятие с эмпатами – исключительно женской группой. Отчего-то дар слышать чувства раскрывался в основном у девушек.
Мои сокурсники расправляли плечи, радостно скалились и всячески демонстрировали себя с самой симпатичной стороны. Увы, напрасно. Большинство будущих магесс во все глаза смотрели лишь на статного красавца-полуэльфа.
– Добрый день, адепты, – прокатился по залу голос Ромирэля. – Сегодня изучаем плетение защиты Нордеа. Поэтому разбейтесь на пары.
Я нашла взглядом Корнелиуса. Друг беззастенчиво лыбился какой-то девице с потока эмпатов. И ладно бы перемигивался, так он еще и целеустремленно двинулся к ней… Тоже мне напарничек…
Пришлось встать рядом со здоровяком Ронни. С этим адептом у нас, мягко говоря, отношения не заладились. Он происходил из богатой, но неблагородной семьи. Презирал нищих, то есть тех, кто не в состоянии потратить на один обед в столовой магистериума золотой. В то же время истинные аристократы сторонились выскочек и в свой круг не пускали.
Боров Ронни смерил меня полным презрения взглядом и фыркнул:
– Готовься превратиться в отбивную, Блеквуд. Я тебя размажу, приблудная бродяжка.
У нас с этим золотым дубом, чье обучение папочка не только оплачивал, но и проплачивал в личный ректорский карман, были крепкие взаимные чувства. Я его тоже любила до печеночных колик.
Между тем преподаватель начал объяснять принцип построения защиты. Оказалось, что плетение Нордеа представляет собой не сплошной щит, а подобие трехслойной ячеистой структуры, под которой находится поглотитель.
Сначала поток атакующего разрезали ребра крупных сот, которые и являлись первым рубежом обороны. Потом уже рассеченные лучи проходили через более мелкие соты и, наконец, дробились в самых маленьких. Остатки впитывались в сферу-накопитель самого мага. Накопитель представлял собой вращающееся веретено, которое наматывало на свою ось рассеченные сотами пучки энергии.
Защита казалась сложной в исполнении, но имела неоспоримый плюс: даже небольшого потенциала среднего мага хватало, чтобы ее создать. Ведь это не сплошной щит без единой бреши, на поддержание которого уходит прорва сил. Ребра требовали в разы меньше энергии.
Поначалу мы тренировались, создавая первичную, вторичную и третичную сети. Потом учились запускать ось, чтобы она накручивала на себя остаточные потоки и экранировала нас, защитников, от шлейфового излучения.
Когда Ромирэль убедился, что абсолютно все усвоили теорию, мы перешли к практике.
Толстяк Ронни выразительно размял пальцы. Я приготовилась. Сейчас атаковал он. Я должна была защищаться. Противник создал пульсар. Да не абы какой, а пятого уровня, воспользовавшись тем, что полуэльф отвернулся и нас не видит.
А ведь Ромирэль строго приказал: не выше третьего. Да, похоже, мой противник решил, пользуясь моментом, размазать меня. Я уже мысленно приготовилась пробороздить копчиком маты, но, как ни странно, защита устояла. Лишь спин завертелся бешеным волчком, впитывая в себя излишки энергии.
