сказал я, осторожно ощупывая хвост макаки. Маруся пискнула и дёрнулась. — Но проверить надо.
Тоша, лишённый законной добычи, лёг на живот и демонстративно отвернулся. Ни тени раскаяния. Гребень мерно угасал, перемигиваясь остаточными огоньками. Типичное поведение сытого доминанта: «Я мог, но не захотел».
— Бессовестный! — Стася ткнула варана пальцем в холку. Тоша даже не шевельнулся. — Бессовестная ящерица!
— Скор-р-рая! — гаркнул Архимед, вылетел из незакрытой клетки и описал полный круг по залу. — Бригаду на выезд!
Я унёс Марусю в процедурную. Стася двинулась следом. Коша спрыгнул с прилавка, потянулся и тоже решил составить компанию. Архимед влетел в помещение, приземлился на стол, нахохлился и с важным видом уставился на макаку. Личный медицинский консультант, как же.
Маруся не хотела отцепляться от моего рукава, пришлось мягко разжать пальчики. Обезьянка заскулила, но осталась на месте, вертя головой. Я зажёг верхний свет и потянулся к Системе. «Глубокая оценка. Цель: обезьянка Маруся».
Повреждения: Рваная поверхностная рана хвоста (дистальная треть). Повреждён кожный покров, подкожная клетчатка. Мышечный слой задет слабо. Кровотечение капиллярное, умеренное. Риск инфицирования: средний (ротовая полость громового варана относительно стерильна, а шкура макаки — нет).
Хронические проблемы: Гельминтоз (нематоды, лёгкая степень). Мана-каналы шейного отдела — частичная компрессия (последствие длительного ношения сдавливающего артефакта). Рекомендуется курс массажа для снятия остаточного блока.
Я посмотрел на хвост, осторожно раздвигая шерсть.
— Денис, что там?
— Жить будет. Шкура порвана, мышцы целы. Слюна обычного варана — это примерно как плюнуть в рану содержимым мусорного бака. У твоего во рту природный кварцевальный аппарат, так что всё не так страшно. Но обработать всё равно придётся.
— Опер-р-рация! — подтвердил Архимед и перелетел на дверь, заняв наблюдательную позицию.
Я открыл аптечку. Спасибо предыдущему Денису — здесь хотя бы остался базовый набор. Достал хлоргексидин, стерильные марлевые салфетки, бинт, ножницы.
— Стась, можешь подержать ей лапки? Спокойно, без силы. Просто зафиксируй, чтоб не дёргалась.
Стася осторожно обхватила запястья макаки. Маруся посмотрела на девушку и издала плаксивые звуки, жалуясь на жизнь. Я промыл рану хлоргексидином. Обезьянка взвизгнула, но не от жжения, а просто от прикосновения.
— Хорошая Маруська. Терпи. Сейчас полегчает.
Промокнул края раны салфеткой. Осмотрел внимательнее: два прокола от передних зубов, длинная ссадина от боковых. Ничего критичного. Нанёс тонким слоем антибактериальную мазь.
— Стась, можешь отпустить.
Девушка разжала руки и выпрямилась, поправила волосы. Я полез в шкафчик. Нашёл какой-то местный препарат от болезнетворных бактерий, слегка магический. Суспензия, розовый флакон с клубничным вкусом. То, что нужно. Для макаки весом около пяти кило будет достаточно четверти мерной ложечки.
— Фр-р-руктовый! — оценил Архимед.
— Маруська, открывай рот. Вкусняшка.
Обезьянка скосила на ложечку подозрительный глаз. Но потом принюхалась. Глазки блеснули. Осторожно лизнула. Сладкое. Проглотила всё и причмокнула. Потом облизнулась и требовательно протянула лапку.
— Обжора! — припечатал Архимед.
— Пока хватит, — сказал я макаке и начал бинтовать хвост. Маруся сидела относительно смирно.
— Ты это делаешь так спокойно… — сказала Стася. — Как будто каждый день обезьян лечишь. Где ты этому научился?
— Родители научили, — соврал я. — Семейный бизнес, волей-неволей подхватываешь.
Стася покачала головой.
— Знаешь, у нас в Академии на факультете зоомагии есть курс ветеринарии. Там целый семестр учат делать то, что ты сейчас проделал за три минуты. Правда, там ещё мана-диагностику дают и лечебные плетения…
— В Академии? — переспросил я как бы между делом. — В МГАМИ?
— Ну да, — Стася оживилась. — У нас с зоомагами некоторые курсы пересекаются. Ковров, наш декан, дружит со Звенигородской — она факультет зоомагии ведёт. Они иногда устраивают совместные семинары. Типа, артефакторы должны понимать, для кого создают снаряжение.
— Разумно, — я намотал последний виток бинта и закрепил. — Ваша Академия — это ведь автономная территория? Я слышал, что туда даже полиция войти не может?
— И полиция, и вообще никто, — Стася подняла указательный палец с видом знатока. — Ещё с имперских времён — Хартия 1687 года. Ректор может послать хоть Совет Федерации, хоть УДМФ. И посылал, между прочим. Неоднократно.
— Крепк-к-кий дед! — вставил Архимед.
— Это ты про Железнова? — я усмехнулся.
— Тихон Савельевич — он такой, да, — в голосе Стаси послышалось уважение. — S-ранг. Архимаг. В России таких вообще девять человек, и он единственный, кто дошёл с Е-ранга. Представляешь? С самого низа!
— Впечатляет, — искренне сказал я.
— А ещё у нас на шпиле центральной башни живёт Жар-птица. Его питомец, Заря. Тоже S-ранг. Она создаёт над кампусом защитный купол — «Зарницу». Такое мягкое золотистое свечение, его перед рассветом лучше всего видно. Если кто-то попытается проникнуть на территорию с плохими намерениями, получит вспышку прямо в лицо. Это одновременно и сигнализация, и щит, и оружие.
— Жар-птица? — я невольно приподнял бровь. — Настоящая?
Хотя… после курочки Рябы я уже ничему не должен удивляться.
— Ну да, — кивнула Стася. — Они очень редкие, это же божественная кровь линии Феникса. Шесть лет назад, при Прорыве на юге Москвы, Железнов призвал Зарю в полную силу. Говорят, небо стало оранжевым на двадцать минут.
Стася рассказывала с горящими глазами. Было видно, что Академия для неё — не только место учёбы. Это дом, в котором она, похоже, чувствовала себя свободнее, чем под отцовской крышей.
Я слушал внимательно. И запоминал. Автономная территория под защитой архимага и легендарного зверя. Место, куда не дотянутся ни Гильдии, ни УДМФ, ни Шуваловы. Полезная информация. Крайне полезная.
— Жар-р-р-Птица! — с уважением произнёс Архимед и приподнял хохолок.
Маруся тем временем полностью успокоилась. Сидела на столе, баюкая перебинтованный хвост и меланхолично воркуя.
— Ты правда любишь животных, — сказала Стася негромко.
Я выбросил использованные салфетки в ведро и закрутил крышку на флаконе с хлоргексидином.
Внезапно девушка бросила взгляд на настенные часы и ахнула:
— Ой, мамочки! У меня лекция через сорок минут! Меня Тарасов убьёт!
Она бросилась в зал, подхватила рюкзак и поводок. Я выудил из-под прилавка тетрадку с конспектами.
— Опять забыла. Держи, студентка.
— Спасибо! — она суетливо запихнула тетрадь в рюкзак. — Всё, я побежала. Ещё раз спасибо за яйцо! И извини за Марусю!
Девушка уже взялась за ручку двери, но вдруг замерла. Помялась секунду, потом обернулась, стараясь придать лицу максимально деловое и независимое выражение, хотя кончики ушей у неё предательски покраснели.
— Слушай, Дэн… А дай
