— Есть же лифт? — тихо спросила Алла.
— Третий этаж. Не люблю лифты.
— Я устала за день. Ещё и не высыпаюсь постоянно… соседи храпят! Давай на лифте.
Пришлось согласиться — ещё не хватало при такой хрупкой ситуации ещё начать о чём-то спорить. В лифте я всё же решил поставить точки над «i».
— Алла, я сразу скажу… мне просто хочется тебе помочь.
— Я понимаю. Я знаю, — сказала она. — А я хочу помочь тебе.
Я промолчал, тут она была права — одиночество и прочие прелести молодого импульсивного организма давали о себе знать.
Полу-люксовый номер был одним из двух на этаже. Открыл дверь, впустил внутрь. Сомнения ещё были, и я всё же озвучил:
— Ещё я бы предпочёл без поцелуев. Чтобы не усугублять старые привязанности.
— Ну уж, нет… — сказала она, развернула меня и впилась своими губами в мои.
Дальше включились инстинкты, и руки начали делать всё сами. Обнять, расстегнуть, стянуть, потрогать, сжать, подхватить… Инстинкты прервались лишь один раз — в душевой, когда кожа под моими руками и вода с её губ снова начали жечь кожу льдом.
— Сейчас, стой, сконцентрируйся, — попросил я. — Погоди. Вспомни, как ты тогда стонала…
— А… ой… стой… это же не я. Это же ты! Ты жжёшься, — она отстранилась от меня, вышагнула из душевой и сказала.
— Ты ничего сейчас не напевал? Я как будто услышала что-то… то ли в голове, то ли…
Я вспомнил и напел мотив, подслушанный пару сотен лет назад, в позапрошлых жизнях:
— «Мне под кожу, мне под кожу мне запустить дельфинов стаю…»
Вода стала странно пениться на моих руках, шипеть, а на пол душевой застучали ледышки. Я выскочил, как ошпаренный, продолжая наблюдать песню и оставив душ включённым. Горячая вода под моим взглядом охлаждалась, и до пола долетали ядра града толщиной в палец.
Похоже, я мог заморозить ещё с десяток вёдер и заполнить поддон душевой до верха, но Алла сама прервала меня.
— Интересно… термонавык передаётся половым путём?
— Я… я не знаю, чёрт возьми. Нет! Не передаётся, я читал про такое. И в роду у меня ни у кого не был, насколько знаю.
Я опустился на пол на упавшие остатки нашего белья и полотенца, выдохнул. Как всегда после мощного использования навыка, особенно нового, незнакомого, дико захотелось пить. Алла поняла без слов, принесла из комнаты стакан воды.
— Что за песню ты напевал? Чья она? — спросила Алла, когда я залпов выпил и почувствовал, что силы начинают возвращаться.
— Не помню… помню, что какая-то владивостокская группа, очень старая и малоизвестная. Видимо, я настолько хотел, чтобы у тебя всё получилось, что сделал всё сам раньше тебя и вместо тебя.
Подумал, что тут можно было бы добавить «прости, что так вышло», но это отдавало чем-то очень таким.
— Мне даже понравилось. Правда… мы так и не закончили.
— С экспериментом?
— С экспериментом. Посмотри, там растаял лёд?
Я заглянул в поддон.
— Нет ещё. Сейчас горячая вода натечёт, и…
— Можешь как-то… Ускорить? Ты же говорил, что у тебя есть навык.
Выглядело как весьма ответственное задание: пирокинезом я владел, но вот прицельно растопить ледышки в ванной, не сжигая всё вокруг — это было для меня новым.
Однако я справился. Сначала отключил воду, потому что предположил, что от паров воды может произойти воспламенение гремучего газа. Затем сосредоточился, успокоился. Прочитал мотив той странной метал-композиции, но тихо, спокойно, не позволяя силе выплеснуться через край, а когда почувствовал срабатывание навыка — тут же замолчал, отскочил. Небольшое облако огня возникло в метре от меня, надо льдом — нас обдало паром, но кафель и поддон душевой уцелели, лишь слегка оплавило одноразовые шампуни на полочке.
Мы вернулись к процессу. Я стиснул зубы, чтобы ненароком не запустить свой навык снова. Алле же поймать нужную тональность вздохов на этот раз удалось. Я едва успел выскочить из-под воды, как под её пальцами стали расти сосульки, а весь водяной столб стал превращаться в один большой сталагмит.
— Получилось, получилось! — сказала она, пританцовывая на одном месте.
Именно такой я её и запомнил — маленькой, голой, мокрой и счастливой. Запомнил, потому что на следующую ночь она исчезла из моей жизни.
Я долго не мог уснуть. Мы заказали второй ужин в номер, посмотрели какую-то короткую дурацкую телепередачу про антарктическое сельское хозяйство.
— Может, ещё раз? — осторожно спросила она, но я отказался.
И по этическим причинам, потому что я обещал себе, что это всего лишь психологическая помощь. И из-за банальной усталости — чередование секса с применением навыка весьма выматывает. Потом она уснула, а я сначала прибрался в мобильнике, затем нашёл на полке в коридоре книжку — военную прозу некоего Дмитрия Конаныхина про Первую Японскую. А потом просто думал о разном — от Нинели Кирилловны, которую в очередной раз предал, от дома, который так и не стал родным, до судьбы мира. Конечно, мысли лезли в том числе и предательские. Например, о том, что спящая рядом со мной Алла и есть правильный и разумный выбор, а Нинель Кирилловна — бред, доставшийся от реципиента.
В итоге уснул я сам под утро, а когда проснулся — номер был пуст, и никаких вещей Аллы не наблюдалось.
Проснулся же я от того, что еле слышно звонил телефон, на котором уже было штук пять пропущенных, включая от арендодателя. От Аллы не было ни звонков, ни записки. По логике надо было звонить Алле, но я набрал первый.
— Эльдар Матвеевич Циммер? Вас беспокоит участковый. Это же вы проживаете в третьем особняке квартала Женщин-строителей Социализма?
Да, именно так назывался переименованный коттеджный посёлок.
— Я. А в чём…
— А мы тут с вашим арендодателем. Обокрали ваш дом. Вынесли всё.
— Обокрали⁈ Стоп, там должен быть мой камердинер, Дмитрий.
— Ну, вот — он, собственно, один из первых подозреваемых. Вместе с господином Хуаном, вашим водителем. Потому что следов взлома нет, его нет, и их вещей тоже. Когда вы возвращаетесь?
Я принялся быстро собираться. Всё время держал в голове, что надо позвонить Алле и вспомнил, только когда закрыл номер и шагнул на лестничную клетку.
«Телефон не отвечает, вероятно, абонент вне зоны покрытия сетей», — сказал голос в наушниках.
Я остановился — чувство тревоги усилилось, когда я заглянул в список вызовов. Там был и ещё один, который я сначала принял за арендодателя, но лишь потом понял, что он московской нумерации.
— Простите… Вы Эльдар?
— Да, а кто…
— Это Ирина, Алла говорила о вас, что отправилась к вам… Она не берёт трубку с самого утра, написала только сообщение, что скоро поедет, и поэтому…
— Я думал, она уехала к вам, я перезвоню, — сказал я.
Лифт остановился на нашем этаже. Пожилая коренастая уборщица, похожая на индианку, мыла пол в лифте.
— Кровь, — проговорил я, увидев характерные разводы.
Уборщица остановилась, обернулась на меня, затем достала из кармана помятый и слегка намокший бумажный конверт.
— Господин, вы же в триста первом номере? Тут написано «301», может, это вам? Это странно, я думала отнести Людмиле…
— Откуда здесь кровь?
— Не знаю, господин, чертовщина какая-то. Три часа назад, когда я на смену заходила, лифт сам по себе ездить стал, то на третий, то с него…
Я разорвал конверт.
Сначала взгляд упал на яркий отпечатанный помадой поцелуй в углу. Размашистый, немного резкий почерк с парой непривычно написанных букв. Я сразу понял, что с такими ошибками, с такими отклонениями от синтаксической нормы и формы написания пишут только родившиеся в других мирах.
«Dорогой Ельdар, я забрала ее в Бункер, чtоб она tебе не мешала. Если хочешь найtи мениа — поиграй со мной в пряtки»
Ниже, у поцелуя — подпись:
«Tвоиа на век Олиа».
Андрей Скоробогатов
Курьерская служба — 6. Срезанная ветвь
Часть I
Ведьмин лог. Глава 1
Лифт открылся, я скомкал и бросил листок на пол.
