Hydrargyrum - Снежная

— Первая причина — вы никого не поставили в известность о смене своих планов, директор, — Блэк постарался, чтобы сарказм в голосе не слышался чересчур явно. Да, ему требуется играть на нервах, но лишь до определённой степени, не обостряя конфликт. — Дети считали, что им придётся ждать минимум до лета. Именно поэтому, когда произошел тот «несчастный случай» с младшим Малфоем, Грейнджер через Римуса и Тонкс связалась со мной и попросила помощи. Она не могла ждать, понимала, что не выдержит так долго рядом с ним. И кто знает, к чему это может привести и кто может пострадать.

— И откуда вдруг такое доверие? — поинтересовался Аластор с подозрением. — Я читал полгода назад то интервью у Скитер, где она в том числе говорила и о тебе. Что не ей судить о степени вины, всё должен решать суд… И внезапно такие перемены. Вы не могли устроить всё это за десять дней, она наверняка связалась с тобой самое меньшее месяц назад, ещё до окончательного вердикта суда.

— Возможно, девочка решила, что я — меньшее зло? Единственный близкий Гарри человек, которому не наплевать на него, который согласится помочь. Если вспомнить всё, что он мне о своей подруге рассказывал… На её первом курсе и учителям, и старостам было искренне наплевать, где она и что с ней, и это совсем не они спасали её от тролля. На втором курсе сколько месяцев длились эти нападения на магглорождённых, с которыми никто ничего не мог сделать? На третьем… — он усмехнулся и покачал головой, прежде чем закончить фразу, — скажем честно, в Хогвартсе не слишком утруждали себя с моей поимкой. Так что можно понять, почему она научилась полагаться на себя, а не на учителей, не так ли? В этот раз она попросила меня о помощи. Я, поняв, что же произошло, не смог отказать. Если бы она знала, что вы тоже осознали всю опасность и решили действовать раньше, возможно, и не стала бы писать ещё не оправданному преступнику письма? Директор, вы же говорили с ней. Профессор МакГонагалл — вы её декан. Грюм — вы курируете её клуб и проводите рядом достаточно времени. Неужели все вы не замечали, в каком девочка состоянии последние недели? Она за любую возможность была готова ухватиться, только бы всё это закончилось.

— А вторая причина вмешаться? — спросила Минерва, словно проигнорировав его упрёк. — Или их было больше?

— Вторая причина, — он вновь перевел взгляд на Дамблдора. Сейчас начнётся самая опасная часть игры. — Давайте говорить начистоту, вы бы не справились, директор. Не знаю, какой у вас был план на сегодня, но… Вы с самого начала знали, что в голове у Гарри кусок чужой души, ведь так? Знали и ничего не сделали. Не смогли, не захотели или не рискнули — уже не важно. Разве что спрятали его в обычном мире, где ни один посторонний целитель его не осмотрит и не обнаружит ничего неправильного. Магглы же лечат «душевные болезни», но вот работой с душой не занимаются. Вы не смогли освободить его за все эти годы — не вижу причин, почему смогли бы сегодня. Может быть, сумели бы выгнать врага, но где гарантии, что он не смог бы влезть туда снова? А на что ещё способна эта метка? Гарри так получил часть его способностей, а что, если и какую-то часть его характера, его безумия? Если бы дальше стало ещё хуже? В любом случае, он и дальше бы оставался приманкой для Реддла, а значит, и фигурой в вашей игре. Оставался заложником. А теперь всё это неважно. Мальчик свободен, больше у «Лорда» власти над ним нет.

Именно это было основной причиной, почему Сириус вообще согласился на предложенный план с обманом. Покрывать не слишком разборчивого в методах чистокровного, скрывающегося среди детей, он не горел желанием, тем более с немалым риском для самого себя. Однако на это придётся пойти. И дело не только в том, что он может рассказать о них. Куда важнее, что самовлюблённый профессор действительно сдержал данное слово и избавил Гарри от крестража и духа Волдеморта, а ведь их уговор вступал в силу только в случае успеха. Блэк понимал, что другого такого шанса может и не представиться. Даже если духа удалось бы выгнать, согласно книгам по тёмным искусствам, «пока существует хоть один крестраж, окончательно убить его нельзя, он будет возвращаться вновь». А значит, даже если бы удалось найти и уничтожить все другие, Гарри всё равно навечно бы остался заложником, обеспечивающим безопасное существование «Тёмного лорда»… либо же, если бы о ситуации узнали в Министерстве и решили, что один уже почти взрослый парень — не самая большая цена за спокойствие целой страны. Ни Фадж, ни Скримджер, ни тот же старший Крауч вовсе не кровожадные маньяки, просто по своей прихоти жаждущие крови ребёнка, однако все они — политики. Им нужно расставлять приоритеты правильно. И директор — тоже политик, как бы он ни любил говорить обратное. И положение, при котором вопрос «жизнь Гарри или жизнь Волдеморта» больше не может ни перед кем из них возникнуть — это стоило блефа и даже открытой лжи.

— И я бы хотел знать, как это было проделано, — скромно произнёс Дамблдор. — Полагаю, что имею на это право.

— Семейный ритуал, наша собственная разработка, — ответил Сириус. — При всех моих ужасных отношениях с роднёй, меня ведь пытались когда-то готовить как наследника, в том числе учить и нашим собственным изобретениям и методикам. Мало что из этого получилось, как вы прекрасно знаете, но вот при необходимости вспомнить нужное мне удалось. Пришлось порыться в памяти, в прямом и переносном смысле, изучить некоторые книги, но я считаю, что результат того стоил. Дух изгнан из тела, крестраж, если это всё-таки был он, уничтожен. Если бы нам повезло чуть больше, достали бы и остальные, но такого безумия, как несколько «якорей» сразу, никто ожидать не мог. Я, может, и не профессор в тёмных искусствах или ЗОТИ, но даже я знаю, что решавшиеся на этот ритуал сумасшедшие никогда не создавали более одного крестража за раз. Цена слишком высока.

— Подробности вашего ритуала, — также скромно попросил директор. Или приказал.

— Нет, — ответил Сириус твёрдо, не меняя ни позы, ни выражения лица. — Я ничего не расскажу. Римус и дети тоже, я взял со всех клятву. Не непреложный обет, конечно же, но я советую… нет, я прошу не пытаться на них давить, результат того никак не