стоит. Это моя тайна, моей она и останется. Регулуса и родителей больше нет в живых, кузин этому не учили. А портреты и призраки вам ничего не расскажут. Не так ли, уважаемый предок? — спросил он, повернувшись и кивнув портрету Финеаса Блэка.
— Именно так, мой нерадивый потомок, — недовольно ответило изображение хмурого волшебника. — Я не припоминаю подобного ритуала в нашей библиотеке, но если он был создан, то уж точно не мне и не таким, как я, решать, как же им распорядиться.
— А если он понадобится… — начал Аластор.
— Не понадобится, — отмахнулся Сириус, перебив его. Это было грубо, учитывая их разницу в возрасте и положении. Но сейчас ему требовалось играть именно так. — Четыре других крестража — неживые, всего лишь зачарованные предметы. Уверен, с их уничтожением вы справитесь куда лучше, чем смог бы я.
— Четыре? — несмотря на выдержку, директор не смог скрыть удивления. Учитывая его опыт, скорее всего, он намного лучше разбирался в тёмных искусствах и создании крестражей, понимал, как это делается, а также — какова цена и сколь велика сложность магии такого уровня. Наконец, когда пауза затянулась, он произнёс: — Пускай так. Но всё-таки я спрошу — почему?
— Не хочу показаться грубым, — Блэк понял вопрос, и ответ у него уже был готов. — Но мне кажется, вы заигрались… В тайны, в заговоры, в спасение мира. Вы не доверяете другим, но ждёте доверия в ответ? Директор, вы ведь не рассказали Гарри, что Реддл так интересуется им из-за осколка собственной души, ничего вообще не объяснили, не сказали, почему именно он — в такой опасности. Отделались отговорками, когда он едва не погиб в вашем подземелье.
— Ему было всего одиннадцать…
— От этого зависела его жизнь! — перебил его Блэк, уже не играя. — Он должен был понимать, что его ждёт. Должен был готовиться, если уж не в ваших силах избавиться от этой метки. Он обязан был опасаться Крауча… обязан был опасаться меня! Знать, что стоит на кону и чего ради его жизнь понадобилась этому психопату, что он — его страховочный трос, и более того, запасное убежище для духа. А вы успокаивали его отговорками.
— Ты ничего не знаешь, Сириус, — вздохнув, печально произнёс Дамблдор. Добавил вдруг: — И я тоже знал не всё. Но если ты так хочешь откровенности… часть души не была той причиной, из-за которой Том заинтересовался Поттерами и начал охоту на Гарри. Это стало важно уже потом, после его первой смерти, и дело всё ещё не только в душе. Даже сейчас, если вы и в самом деле уничтожили крестраж, проблема не устранена, как и причина его интереса именно к этому ребёнку.
— Что? — Сириус совершенно искренне растерялся. Он планировал этот разговор, расписывал и проговаривал про себя разные варианты ответов и реакций. Но такого никак не ожидал. На мгновение он даже вновь почувствовал себя студентом, вызванном после очередного происшествия к директору, и ему вновь нечего возразить на аргументы старого волшебника.
— Существует пророчество, согласно которому Гарри может победить Тёмного лорда. И Том об этом знает, хотя и не во всех деталях. Именно поэтому он охотился за Поттерами, именно поэтому он лично пришёл к ним в дом. Я даже не исключаю, что именно поэтому он и погиб тогда, совершив какую-то ошибку. Ты так хотел правды и откровенности? Вот тебе правда. Твой крестник, мальчик, которому ещё не исполнилось и пятнадцати, может победить, без преувеличения, сильнейшего тёмного волшебника нынешнего поколения. И тот об этом давно знает. Но что теперь ты с этой правдой станешь делать? — спросил он вдруг. Без осуждения, без насмешки, словно его, как наставника, в самом деле интересовал способ, которым ученик будет решать поставленную задачу.
— Так… — Блэк сел на стуле прямо, растрепал длинные волосы, заставляя себя взбодриться и на время забыть про сон и усталость. Сейчас нужно сосредоточиться. Пророчества — не та вещь, с которой даже волшебники часто имеют дело, и тут есть множество своих нюансов. — Так… какая там точно формулировка? Победит? Может победить? Должен? Обязан?
— В той версии, которая известна Тому, сказанное ближе всего к «может». Но ему и этого оказалось уже достаточно, одной лишь возможности. В полной версии, которой он не знает, сказано, что ни один из них не сможет жить спокойно, пока жив другой, из чего следует…
— Что Гарри сам должен убить Реддла? Что вы должны убить Реддла? Или я? Или его просто собьёт автомобиль, и после этого Гарри сможет жить спокойно…
— В любом случае, это откровенность, которой ты хотел, — произнёс Директор, не прокомментировав предложенные им варианты. Очевидно, он остался при своём мнении о сути пророчества, однако это неизбежно — все они обычно крайне туманны и допускают множество прямо противоположных толкований. Обычно остаётся только выбрать наиболее понравившийся вариант, иногда даже удавалось «подтолкнуть» пророчество к исполнению именно нужным образом. Впрочем, в данном случае Блэк тоже остался при своём мнении, насколько ему позволяла имеющаяся информация. А значит, при необходимости и «толкать» пророчество он будет так, как сам считает правильным. Или так, как посчитает более подходящим Гарри. Потому он произнёс медленно, перед этим покачав головой:
— Я ценю это, но вы опоздали на несколько лет, директор. Как только Гарри очнётся, я расскажу ему всё. И только он будет решать — что же делать дальше. Нужны ему ваши игры или нет. Он уже вырос, прекратите считать и его, и всех нас маленькими детьми. Детям ведь свойственно шалить… В следующий раз шалость может и не получиться.
— Это угроза, Блэк? — спросил Аластор с искренним интересом, переводя взгляд с него на директора.
— Предупреждение. Судя по рассказам Гарри, мисс Грейнджер — девушка для своих лет очень разумная и даже излишне осторожная после известных вам событий. Но и она из-за вашего игнорирования, из-за того, что не понимала ситуацию, дошла почти до срыва, обратилась к крайним мерам, пойдя на сговор с преступником, — он ткнул себя пальцем в грудь. Затем сделал это ещё раз и сказал: — Как полтора года назад сам Гарри отправился в лес в руки убийце, не понимая, что его может ждать и какого масштаба на него идёт охота. В другой раз эти игры в таинственность могут закончиться чьей-то смертью, когда дети опять решат, что раз им никто не доверяет, стоит взять инициативу в свои руки, раз уж именно им грозит опасность.
— Тогда почему вы в этот раз их не остановили, Сириус? — негромко спросила МакГонагалл. — Если вы поняли, насколько ситуация серьёзна.
— Потому что я не был уверен, не попытаются ли они что-нибудь
