костяную броню. Следующий удар пришёлся на неё и… ничего. Лысый замер от неожиданности.
— Ку-ку, дружок, — я махнул мечом врезаясь им в грудь подонка. — Ты кто?
Лысый упал на газон, выплёвывая кровь.
— Нас много… — выдохнул он и отправился к праотцам.
Я поднялся, повёл плечом и сморщился от боли. Кости слегка хрустнули, но они уже срастались. Я вытянул из лысого все кости. Затем вернулся к дрыщу, который лежал словно кукла с перерезанным горлом и многочисленными колотыми ранами. Он раскинул руки в стороны, держа в каждой по фрагменту посоха.
— Гоб, забери это к себе, — махнул я на фрагменты оружия, и заметил зеленомордого.
Король гоблинов изучал несколько дыр в своём теле. Видно тощий применил некую магию. Но дыры быстро обрастали мясом, так что он поправлялся на глазах.
Затем Гоб нырнул в тень, а я ушёл с места схватки.
Фанатики везде. Вот значит как. Это были не пустые угрозы. И если даже здесь, на охраняемой территории, среди проверенных магией сотрудников оказались последователи ордена Башни, то что говорить об остальных организациях?
К тому же следовало понимать, что одним террором они не ограничиваются. Подкуп, шантаж и прочее, и прочее. Одним словом и аристократы некоторые могут быть причастны к работе секты. А кто-то скорее всего спонсирует её.
Но я особо не напрягался. Быть настороже — это вся моя жизнь. Точнее две жизни. В прошлом мире я только и делал, что отбивался от врагов, пробивал путь наверх. В этом всё началось сразу после попадания в чужое тело.
Знаю я немного, и поэтому торопиться с выводами нельзя. Буду ждать информации, и держать ушки на макушке.
Так я и дошёл до кампуса. Сразу понимая, что произошло нечто нехорошее. Ильи ещё не было, он где-то гуляет. А вот Юсупов и ботан находились в доме.
Вся кухня была в каплях крови, а из спальни Михаила раздавались оханья и напряжённый голос Виталия Юсупова.
Что там у них произошло?
Я зашёл в комнату. Миша сидел на стуле, держа в руках треснувшие очки-линзы. Лицо его представляло кровавое месиво. Три гематомы, многочисленные ссадины. Его жестоко избивали.
— Да потерпи ты, — шикнул на ботана Юсупов, обрабатывая ему одну из ссадин ватным тампоном с перекисью.
— А-а-ай, — дёрнулся Миша, а затем увидел меня и криво улыбнулся разбитыми губами: — Владимир. Я просто забрёл не туда.
— Держи, — поставил я перед ним мазилку от Никифорыча, которую передал мне старик незадолго до отъезда. — Намажь лицо. Должно помочь тебе.
— Сп-пасиб, — кивнул Миша.
— Он еле стоял на ногах. Я его пять минут назад в дом затащил, — сообщил мне Юсупов.
Нахрен он мне это говорит? Меня интересует другое — кто решил, что всё ему позволено.
— Владимир, не надо с ними разбираться. Я сам виноват, — пробормотал ботан.
— Ты оскорбил кого-то? Плюнул кому-то в лицо или разбил хлебальник, как это сделали тебе? — спросил я.
— Не… я ж говорю. Не нужно мне было туда ходить, — пробормотал Миша. — Они в это время у библиотеки торчат. Вылавливает всех, кто туда заходит. А я забыл… И книги сожгли… Они ведь библиотечные были.
— Вылавливают? — сжал я зубы, сдерживая гнев. — Кто это они?
— Компания Аляпьева, — вздохнул Михаил. — Я ж говорил, что они ненормальные.
— Они сейчас там? — хмуро поинтересовался я.
— Да, они ещё там должны быть, — ответил Миша и вцепился в мой рукав, выпучив подбитые глаза. — Только не ходи туда. Ещё хуже будет. И потом меня вообще закопают.
Вот что страх с людьми делает. Ботан боялся их до ужаса. Он не умел драться, не мог защитить себя. И позволил страху взять верх над его разумом. Надо будет научить его драться. Хотя бы на базовом уровне.
— Пойдём со мной, — отправился я ко входу.
— Нет, я не пойду, — замотал головой ботан, поднявшись и отходя к Юсупову.
— Виталий, скажи ему, что так надо, — строго обратился я к княжичу.
— Так надо, Миша, — обратился к ботану княжич.
— Я не буду драться, — покачал головой Михаил.
— Да кто ж тебя заставляет драться? — аккуратно взял я его под локоть. — Пойдём. В сторонке постоишь. А я поговорю с этими утырками. Покажешь, кто тебя обидел.
— Это точно так необходимо? Может не надо? — опасливо взглянул ботан мне в глаза.
— Если ты хочешь, чтобы в следующий раз тебя избили сильнее — пожалуйста, — я отпустил его. — Я не настаиваю.
— Ладно, — тяжело вздохнул ботан. — Пойдём. Только запасные очки надену. А то без них ни черта не вижу. И намажусь этой твоей… мазью.
— Прям щас обработай раны, — посоветовал я. — Виталик, помоги ему.
— Ага, сейчас. Бегу, — подскочил княжич, и зачерпнул ватным тампоном мазь из пузырька, обмазывая лицо Михаила. И тот зашипел от боли.
Через пару минут ему полегчало. По крайней мере гематомы сошли на нет, да и ссадины покрылись корочкой. Мазь впитывалась моментально, не оставляя и следа. Я знал, что Никифорыч постоянно усовершенствовал эту мазилку. И сейчас видел, что не зря, мазь действительно помогала.
Я дождался у входа, пока Миша сгоняет за очками, затем мы отправились в сторону библиотеки.
Ботану не только разбили лицо. Ещё и бока конкретно намяли. Он слегка прихрамывал и немного морщился от боли.
— А служба безопасности как? — спросил я у него. — Бесполезно обращаться?
— Да кто ж с Аляпьевым будет связываться? — криво улыбнулся Миша. — Я ж говорил — пустое всё это. А я кто? Баронский сынок? Против княжеского рода не особо попрёшь. А пожалуешься — сам знаешь… станут крысой называть.
— Это верно. Все свои проблемы надо решать самим, — согласился я. — Только ты молчи и стой в сторонке, чтоб случайно не задели.
— Ты чего⁈ — лицо ботана аж вытянулось от удивления. — Их там много! Да тебя сразу положат. Пойдём обратно, короче.
Ботан действительно резко повернул к дому.
— Куда⁈ — остановил я его, затем всмотрелся в его бегающие глазки. — Миша, если сейчас не решим эту проблему, потом будет хуже. Они ведь тебя за человека не считают.
— Ну а что ты сделаешь? Ну? Попросишь их меня не трогать? — выдавил Миша и вытер выступившую из разбитой губы кровь.
— Посмотрим, — подмигнул я ему. — У меня есть козырь в рукаве.
— Козырь? — удивился ботан, поправляя очки.
— Да, козырь, — ухмыльнулся я. — Такой… увесистый и очень опасный.
Мы добрались к библиотеке минут за пять. Я уже издалека приметил группу из дерзких крепко сложенных парней в спортивных костюмах, которые донимали очередную жертву. Худощавый парень что-то бормотал, оправдываясь, а ему отпускали щелбаны, подзатыльники и аж похрюкивали от смеха.
Затем кто-то
