достижений.*
Ваш персональный вклад: 100 %.
Ваша доля: 3 очка обучения, 3 очка достижений.
Быстро же я ее. Ну, еще бы, рабочая особь, как же тогда выглядит боевая? Однако, радоваться не время, тут тысячи, десятки тысяч этих гроздей яиц. А осознавая катастрофический недостаток информации, я решил валить отсюда подобру-поздорову. Может ведь быть так, что матриарх, где бы она не была, каким-нибудь жутким воплем призовет сюда всех трутней со всей горы? Может.
Что угодно быть может, вплоть до того, что там кто-нибудь телепортируется или невидимым становится. Чем дальше в лес, тем толще враги. Мда уж.
Закинув бездыханную тушку в инвентарь, не пропадать же добру, я второпях собрался на воздух, тем же путем, что и пришел — через выкопанный мною тоннель. Катя, наблюдавшая за моей короткой стычкой сверху, бросила комментарий в стиле «туда его», когда я одержал свою, несомненно, славную победу.
Вместо того, чтобы сразу же приняться за восхождение, я завернул направо — проверить, в каком состоянии подвешенные нами ранее два бревна. Они очень уж нам нужны, а как говорится, перепроверять лучше почаще, прежде чем резать. Столько раз проверять, сколько нужно, пока не станет абсолютно очевидно, что все будет идеально. Такой уж я человек.
Подергал за веревки, даже повторил Катин фокус, сместив вес на руки и поджав ноги. Держится. Останется самое маленькое — найти в себе силы затянуть их наверх. Но то мы уж с Борей что-то придумаем, а сейчас и правда пора возвращаться — совсем темно уже, и небо, зараза, как назло заволокло тяжелыми тучами.
Лампу я зажег снова, все равно меня с этой стороны горы увидят разве что только по прямой, а шанс такого события довольно мал. Чего кривить душой — полигон огромен, и наша тысяча, в какой-то мере уже уменьшившаяся, давно должна была осесть в каких-нибудь безопасных местах. Относительно безопасных, конечно, ведь черт его знает, как оно повернется, но эти мысли у меня к тому, что вряд ли кому-то взбредет в голову шастать посреди ночи где попало.
Хотя, мне же когда-то пришло. Ведь именно так я и узнал, что полигон конечен.
Катя что-то говорила про то, что система пообещала мне кары за попытки сломать барьер не просто так. Похоже, что такая возможность есть, просто я пока ее еще не понял. Да и надо ли оно мне? За пеленой дальше трех метров ничего не видно, все размытое, быть может, что там вообще ничего нет. Может вообще открытый космос, а мы на чём то вроде платформы, закрытой силовым куполом. А солнце и звёзды вообще нарисованные. Ничему не удивлюсь.
А еще этот новый навык… нет, спасибо наблюдателям, или кому там еще, но почему сейчас и почему так странно это все? Я ведь и помыслить не мог, что у моих идей относительно предков есть хоть какая-то почва. Кроме очевидного, конечно же, если бы не гены выжившего предка, я бы тоже не родился. Но, черт, это очень трудно укладывается в голове. Как будто я что-то упускаю. Как будто кто-то намеренно мне его выдал, подслушав мысли. От него веет странной чужеродностью правилам, которые были установлены в самом начале.
— О, Марк идет. — Махнула рукой Катя. — Мы тут на ужин прервались. Будешь?
— До вершины не дотерпели? — Мягко улыбнулся я.
— Не-а. — Покачал головой с набитым ртом Боря.
— Извините, все пошло как-то… Короче, странная вышла экспедиция. Варь, — обратился я уже конкретно к девушке, подойдя ближе, — ты как?
— Как у бога за пазухой. — Бросила она. — Навернуться с такой высоты и отделаться ушибами да ссадинами, это надо уметь.
— Это ты метко подметила. — Кивнул я и присел к костру, поднеся к пламени задубевшие пальцы. — Наливайте. Что там, суп?
Был суп. Много горячей и питательной пищи можно получить, только сварив что-то съестное в воде. Один умный выживальщик из уже почившего прошлого, на одном видео, который я видел в интернете, предположил, что если добавлять в супы муку, высушенный хлеб или галеты, они становятся еще нажористее, но приобретают странный вкус и вязкую консистенцию.
Я согласен с тем, чтобы извлекать пользу и максимум экономии даже из этого. Но меня не поймут люди, если я перейду на рацион бульонов из опилок. Еда — одна из важнейших составляющих психологического равновесия в наше время. Это ритуал безопасности, восстановления сил, и еда обязательно должна быть вкусной. Рациональной, да, но еще и вкусной. Так что от питательных добавок в ущерб вкусу и, не побоюсь этого слова, даже внешнему виду, я буду решительно отказываться, пока не припрет нужда.
— Слушай, Марк, — едва я поднес миску к губам чтобы отпить бульона, ко мне обратилась Варя, — ты же делаешь эти фокусы там, с лампой, и меч у тебя летал. А ты сам не хочешь попробовать?
— Попробовать что? Самому полететь? — Удивился я и замер с плошкой у рта.
— Ну да. Ты ж читал описание, изменение векторов, все такое. Ну, используй на одежду свою, например, если на себя не можешь. Что получится? — Рассуждала вслух волшебница, и ее идея нашла живой отклик у Кати и Бори, они закивали и переглянулись.
— Прикиньте, летающий Марк, бомбы скидывающий вниз, чертова смерть с небес. — Хихикала кинжальщица. — Сомневаюсь, что на всем нашем полигоне есть кто-то более крутой, чем наш Марк.
— Косплей на безумного гоблина-ученого. — Добавила Варя. — Ну что, Марк, попробуй? Может, тебе повезет, и не придется каждый раз спускаться и подниматься?
А меня терзали сомнения насчет этой идеи. Звучит складно, но, блин, левитация? Я многое могу принять и понять, пусть и со временем, но это что-то за гранью человеческого воображения. Контролируемый полет, о котором слагали легенды и баллады все время существования человечества, передавали из уст в уста, а с появлением письменности изготовили невероятное количество трактатов лишь об этой мечте. И только в последние две сотни лет люди сумели прикоснуться к этому волшебству — полету, пусть и не с крыльями за спиной, а с помощью науки и технологий.
Однако, стушевался я не из-за спорности момента, а именно из-за возможностей и ограничений. Я едва-едва управлял мечом в бою, и то, хватило меня всего на полтора убийства. Там я, конечно, рисковал, но выбора у меня не было, чтобы вернуть себе досягаемость до врагов. А сейчас — малейшая ошибка, ненужное дуновение ветра, и я разобьюсь насмерть.
— Я попробую, но после того, как отдохну. Сегодня был по-настоящему тяжелый и долгий день.
Что касалось бомб, которые вскользь были
