ребят. Девушки увлеклись молодыми мужчинами и вокруг ничего не замечали. Парни тоже не отставали от дам.
Крепкие мужские руки подхватили меня и понесли по ступеням, легко лавируя в узком проходе. Голова опустилась на грудь, руки обвили шею, сердце мирно отбивало свой ритм. Глаза слипались, губы расплывались в счастливой улыбке. Последним что я запомнила, было нежное касание губ. Поцелуй мягкий, ласковый, как прикосновение невесомого перышка, отпустил измученный алкоголем и дневной прогулкой мозг в объятия сна.
Глава 2
Серая вязкая пустота. Она, как дряблое желе, давала лишь крохотную возможность движения. Замедляла, обволакивала, останавливала любые порывы. Эта беззвучная пустота давила своей тишиной и одиночеством. Увязнуть в таком месте — подобно самым извращенным мукам.
В такой прострации оставалось только топтаться на месте. Возможно, это и хорошо. Если стоишь и топчешься на одном месте, то есть возможность что ты не сделаешь ни одного ложного шага. Но если не ошибаться, то как жить? Жизнь, это череда хорошего и плохого, а без плохого, не появится и хорошее. Так же и с ошибками. Если не будешь оступаться, не поймешь, где тебе надо в следующий раз сделать шаг шире.
Блуждая по лабиринтам пустоты, остается только надеяться, что однажды твои топтания дадут свои плоды и невидимая дорога приведет тебя к цели.
Маленький тусклый светлячок пробирался сквозь темную пустошь, пробивая себе дорогу своим медленно гаснущим светом. С каждым мгновением, свет становился все тусклее, приближаясь к полному угасанию.
Сейчас, как никогда, этой сущности требовалась хотя бы малая доля тепла и заботы. Лишь легкое касание маленького лучика дало бы надежду и вселило в угасающий огонек каплю уверенности. Но. Ничего... Только все та же густая пустота и тихое покачивание на волнах забвения.
Резкая смена серости окружающего пространства больно ударила по маленькой белесой точке. Огонек затрепыхался, заметался и начал вырываться из опускающейся сверху темноты. Серая пустота уже не казалась такой унылой и уничтожающей. Темные щупальца, что начали захватывать, уже показавшееся уютным местечко, втягивали, всасывали в себя все вокруг. Воздух, серость, пустота, тишина. Все это пряталось и сжималось под напором новой огромной силы.
Порыв сдвинуться, сбежать, уйти от проникающей повсюду черноты, перекрывались длинными вспарывающими пространство жгутами. Они цеплялись за пустоту рядом с огоньком, и словно коснувшись чего-то омерзительного, втягивались обратно. А потом, раз за разом, выпады повторялись. Единственное, что эти черные отростки пытались схватить в свои гадкие объятия, был маленький почти потухший светлячок.
Усердно, не давая себя поймать, малыш метался в разные стороны, уходил от атак, но выдыхался. Силы покидали, темнота захватывала остатки серого, движения становились совсем судорожными. Оставалось, только отпустить свой страх и навязчивое желание найти иной выход, и отдаться во власть этим черным отребьям.
Жгуты больно впились в светящийся комочек, захватывая, наконец, свою добычу в плен. Холодные мерзкие щупальца охватили все естество светлячка липкими черными полосами. Проникли в самое нутро и отторгая все хорошее, оставили для себя лишь самые лакомые кусочки.
Черный кокон, как паутина огромного паука, спеленал затухающий огонек и потянул за собой в никуда. А где-то вдалеке оставалась серая пустота, так же гаснущая под натиском черной тени.
******
Обустроенное под лабораторию помещение наводило на определенные мысли. Большой металлический стол в центре объемной комнаты, несколько шкафов с книгами, артефактами и всевозможными склянками с не поддающимся определению материалом. Две, отдельно стоящие охлаждающие тумбы с содержимым, которое у многих вызвало бы рвотный рефлекс.
Помещение было идеально чистым, что навевало не совсем приятные мысли об операционной. Темные, почти серо-черные стены были расписаны рунами и символами смертельных заклинаний. Потолок, с единственным тусклым кристаллом, который, по мере надобности разгорался сильнее, был стеклянным и сейчас через него в помещение проникал вечерний сумрак. Чистый пол, с навечно въевшимися в него серыми и бурыми пятнами, оставлявшими жутковатое впечатление о прошлых экспериментах.
Тихие суетливые движения за маленькой, неприметной дверкой, умело замаскированной под покрытие стены, были не заметны для посторонних, входивших с очередным рабочим вопросом. Несколько раз заглядывали нерадивые студенты, нарушившие правила или исполнявшие наказания. Практически все знали, что барона Вардала, можно застать в его излюбленном месте. Но посещать «храм» чокнутого некроманта, мало кто любил.
За последним посетителем дверь закрылась быстро и так же быстро по деревянной раме засветились красные руны. Заклинание от прослушивания и проникновения устанавливалось лишь одним легким движением руки, но отнимало часть силы, как воду у путника, попавшего на солнцепек.
Сейчас, каждая крупица силы имела большое значение. Но приготовления к последнему и самому трудоемкому процессу были завершены, а значит, никто беспокоить не должен.
— Учитель. Все готово, — в проем маленькой двери просунулась светлая макушка и тут же скрылась обратно.
Высокий хмурый мужчина с белоснежными волосами чуть выше плеч, легкой поступью покинул заваленный бумагами стол, одиноко стоящий в углу лаборатории и скрылся за неприметной дверью. Еще один пасс рукой, несколько четких слов и дверь плотно прикрылась, не оставляя ни единого намека на свое существование.
— Сколько времени осталось? — громко спросил барон, не боясь быть услышанным за пределами тайной комнаты.
Маленькое помещение во многом уступало лаборатории, но пользовалось куда большим предпочтением у хозяина, выполняя роль единственного места, скрывавшем все тайны.
Пара невысоких каменных плит, отдаленно напоминающих столы, два навесных холодильных шкафа, расположенных чуть выше пола, встроенные магией потайные ящики с кристаллами, артефактами и, самое главное — большие куполообразные камни, с помещенными в них душами.
Помещение не отличалось красотой или ухоженным видом. Всё те же мрачные цвета в отделке и куда большая запущенность говорило о практически не проводимой здесь уборке. Да и кто бы занимался в закрытом от посторонних глаз помещении такими делами. Некромантам же тратить силы на такие пустяки, как уборка нет смысла.
На одном из каменных постаментов лежало скрытое грязно-серой тканью тело. Чуть приоткрывшейся вид на оголенную ступню говорил лишь о его принадлежности женскому полу, притом давно уже почившему и имевшему характерный синюшный оттенок кожи.
Неподвижный материал не смущал и вообще мало волновал находящихся в помещении мужчин. До определенного времени.
— Пора! — сверяясь с магическими потоками, взвивавшимися из рук беловолосого паренька, кивнул барон и сорвал с тела простыню.
Открывшийся вид мог многих довести как минимум до шока, как максимум до истерики или состояния тошноты. Мужчины предвкушающе улыбнулись и начали нашептывать негромкие слова. Речь текла медленно, отчетливо, перемешиваясь с гортанными звуками. В слова вплетались распевы и начертанные магические руны, а за ними, как по венам из пространства
