тяжелые пакеты.
— Благодарю, но я в состоянии сама донести свои вещи, — ощерилась я, не испытывая радости от встречи с отцом своего ученика.
Я пока вообще не понимала, зачем и для чего Геннадий Олегович дожидался меня. Он мог бы поговорить со мной еще тогда, когда я вышла из кабинета директора, либо же подняться в мой. Но мужчина отчего-то предпочел дождаться меня. По спине побежали мурашки. Я оглянулась, но в такое позднее время вблизи территории школы никого не было.
Старший Бобырин молчал, разглядывая меня. Я тоже не смела начать разговор. Тяжелые пакеты оттягивали руки, что мне пришлось поставить их на тротуар.
— О чем вы хотели поговорить, Геннадий Олегович? — не выдержав долгой паузы, первая завела я разговор. — Мне бы хотелось попасть домой как можно скорее. Наша работа с выходом из здания школы не заканчивается.
Видимо, придется искать другую квартиру для съема. Мне бы не хотелось пересекаться с учениками и их родителями в нерабочее время. Жаль будет переезжать. Уютная квартира мне нравилась не только из-за близкого расположения к школе, но и из-за цены и ремонта. К тому же хозяйка квартиры разрешала и с животными, но брать на себя такую ответственность я так и не осмелилась. Мне хватало и возни с детьми. Причем с чужими.
— Вы так быстро ушли, что я не успел вас толком поблагодарить, да и объясниться, — заговорил мужчина, не то смущаясь, не то чувствуя свою вину за мое увольнение. Затем резко развернулся и вернулся к машине. Открыл заднюю дверь и достал оттуда тот самый букет, который он и так держал в руках пару часов назад. Снова встал напротив меня. — Это вам, Ольга Васильевна, — снова протянул он мне букет. Цветы в нем держались отменно. Ни один бутон не опустил головку.
— За какие такие заслуги? — поинтересовалась я, не торопясь принимать букет.
Я никогда не любила подарки и подношения от родителей. Они меня даже напрягали. Создавалось стойкое ощущение, что за свои шоколадки они потом в ответ потребуют с меня сполна. За каждую потраченную на подношение копейку. Я так и представляла каждый раз их прищуренные взгляды и вопрос: “А почему у моего ребенка тройка? Мы вам целую коробку шоколада дарили”. Временами так и хотелось заявить, что раз они хотят задарить учителя, то пусть делают это с толком. Я бы радовалась как ребенок, если бы мне принесли карты или наглядные материалы. Да те же камни, полезные ископаемые, которых не хватало в моей коллекции. Не во всех школах они имелись, а ученикам нужно было показывать. Некоторые из них обходились дорого. Не по карману они учителю. И вместо кофе и чая с удовольствием приняла бы пачку бумаги. Мы ее тоже покупали за свой счет. Школа ничего нам не предоставляла.
Взглянула на розы. Меня бы жаба задушила потратить деньги на шикарный букет. Нет бы принести что-то полезное для урока, чтобы мы могли работать с их же детьми. Может, потому я и не прижилась в школе? Не только из-за своей принципиальности, но и из-за того, что я вела себя не так, как другие учителя? Ведь после праздников теми же самыми конфетами, что носили мне, я угощала самих же детей.
— Просто так, — озвучил старший Бобырин, улыбнувшись. Ответ мужчины мне не понравился.
— Спасибо за цветы, Геннадий Олегович, но я не могу их принять, — скороговоркой проговорила я. Наклонилась за пакетами и поспешила прочь.
— Ольга Васильевна, постойте! — старший Бобырин шагнул было за мной в попытке нагнать. — Да постойте же вы! Я не хотел вас обидеть или задеть, только поблагодарить и обсудить личные вопросы.
Остановилась и взглянула на отца ученика.
— Личные? С вами? — удивилась я. — Не утруждайте себя, Геннадий Олегович, я больше не работаю в школе. Уверена, благодарить за это мне нужно лично вас, — мои слова заставили Бобырина остановиться. — Ваш букет не искупит вашу вину, каким бы дорогим он ни оказался. Оценку Алексею в электронном журнале за меня исправит Роза Руслановна. Уверена, по такому предмету, как география, ниже “пятерки” она не посмеет поставить. С этим проблем не будет. Прощайте, — высказалась, выдохнула и с легкой душой поспешила в сторону дома. Наконец-то!
Шагов за спиной я не услышала. Тем лучше. С преподаванием и со всем прочим покончено. Сейчас многие работают из дома, платят налоги и зарабатывают. Что мне мешает делать также? На школе и на детях мир клином не сошелся. Жаль, конечно, расставаться. Мне нравилось работать с детьми, несмотря ни на что. Ведь за все годы работы в школе в памяти сохранились только счастливые моменты.
Свой первый класс, когда мне доверили классное руководство. Открытый урок, что я проводила для защиты категории, и как мои ребята переживали за меня. Конкурс “Учитель года”, где мне удалось дойти до полуфинала. Грамоты и дипломы за участие в других мероприятиях. Жаль, что всего этого теперь не будет.
Одинокая слеза скатилась по щеке. Я даже не смахнула ее, руки были заняты тяжелыми пакетами. Завернула в арку. До дома осталось всего ничего. Приду и сделаю ванну с пеной, чтобы смыть все и начать заново. Но вдруг шаги за спиной заставили напугаться, но я не успела обернуться. Удар по голове, и я уплыла в темноту.
— Это вам за двойку, Ольга Васильевна, — услышала я, прежде чем закрыть глаза.
Глава 3. Распределение
Глава 3. Распределение
Ольга Васильевна — Оливия Саттон
— Оливия! Просыпайся! — кто-то больно толкнул меня в плечо.
Ни просыпаться, ни, тем более, покидать теплую постель не хотелось. Нисколько! К тому же сегодня четверг, и мне не нужно было спешить в школу спозаранку на урок, только ко второму занятию.
Устроившись поудобнее и накрывшись одеялом по самую голову, выдохнула, чтобы успеть поспать еще хотя бы полчаса. Я любила четверги. В школу к первому уроку торопиться не надо. В расписании не было девятого “Б”. Дети были в предвкушении выходных и вели себя хорошо, чтобы не получить плохую отметку. Иначе родители заставят остаться после уроков и исправить. После всех занятий должны были подойти несколько ребят из выпускного класса, чтобы подготовиться к ЕГЭ. С ними никаких проблем или сложностей не возникало. Ученики были старательные, понимали, для чего им нужен мой предмет, и мне оставалось объяснить им только сложные
