— задушишь.
— Задушу, — ухмыляется Хендрик, — только попробуй ещё раз отцу или маме нажаловаться.
Садистски усиливает нажим. В глазах темнеет.
— Будешь ещё ябедничать на меня?
— Не-е-е-е-т… — Стэн в полном отчаянии.
— Пошёл вон!
Хендрик толкает брата в спину. Тот еле удерживается на ногах, но испытывает огромное чувство облегчения пополам с жестоким унижением.
После этого за несколько лет «мне» покупали обновки всего пару раз. Обычно приходилось донашивать за Хендриком. До сих пор.
Небольшой пляж у речки.
Отлично помню и знаю, как выглядит «наш» родовой замок. Мокрый песок имеет свои ограничения, но всё равно, прекрасный строительный материал. Для сложных элементов можно использовать глину. И макет метр в диаметре удался на загляденье…
— Ты что делаешь⁈ — возмущение рвётся из «меня» громким воплем.
Хендрик подбирается сзади, разгоняется и прыгает обеими ногами прямо в центр. Донжон разрушен, казармы тоже, обваливается часть стены с башней. Но «заботливый» старший брат не останавливается, а исполняет боевую пляску степных дикарей. Звуковое сопровождение — его фирменное гыгыканье.
«Я» тогда не выдержал и напал на него. В руках была дощечка-лопаточка, которой выравнивал стены и прочие поверхности. Вот ей и огулял братца. И в злости своей старался ударить ребром. Плакал от горя и ярости и бил, куда попало.
В первый и, пожалуй, единственный раз за всё время братец был серьёзно напуган…
Так, это надо запомнить. Вот это выражение натурального страха на лице, так похожем на «моё». Реципиент совсем не безнадёжен, какая-то твёрдая основа в его характере есть.
Хендрик удрал. Сразу, как только сообразил, что надо срочно разорвать дистанцию. М-да, бегает он быстрее. Ненамного, но ему хватает.
Затем он подловил «меня», понуро бредущего, на окраине усадьбы, в саду. И жестоко избивал. Воспользовался преимуществом внезапного нападения, а лопаточку «я» бросил на пляже. Зря.
Стэн жаловаться не посмел, поэтому морда Хендрика в те дни оставалась безмятежной. На «мою» разбитую губу никто не обратил внимания. Кроме мамы, которая, поглядев на меня за обеденным столом, осуждающе покачала головой. Осуждение, разумеется, в «мою» сторону.
Ещё один штрих «счастливого» детства. Бедный Стэн абсолютно не понимал, как ему надо себя вести, чтобы родители его одобрили хотя бы разочек.
Затем ряд эпизодов: визиты Хендрика в комнату Стэна, больше напоминающие набег варваров на цивилизованный город. Испачканные рисунки, сломанные игрушки…
— Да ничего страшного, что ты переживаешь, — отмахивалась мама. — Ну пошутил немного неудачно…
— Он в мой стол всё время лезет!
На возмущённый крик Стэна матушка морщится:
— О великий Праотец! — заводит глаза к потолку. — Что ж там такого ценного у тебя может быть?
Всё-таки осмелившийся нажаловаться — хоть и единственный раз за целый ряд эпизодов, — Стэн ошарашенно замолкает. Действительно, на взгляд взрослого человека там ничего ценного нет. На детский уже тоже. Красавец жук-носорог на подставке, залитый лаком, исчез. Несколько красивых камешков тоже. Один позже нашёл валяющимся на улице. Как раз под окном комнаты Стэна.
Суду, вернее мне, всё ясно. А что там с дуэлью? Морщусь от отвращения перед банальностью ситуации. Парня тупо развели на слабо. Надо заметить, что Хендрик не только сильнее и крупнее, он и занимается фехтованием на два года дольше. Всё равно что опытный боксёр или борец вызывает на «честный бой» новичка, который только-только азы освоил. Да ещё и низшей весовой категории. Браво, с-цуко, Хендрик! Гарантировал себе победу заранее!
Медленно вдыхаю, затем выдыхаю. Мне надо успокоиться.
Стэн периодически пытается взбрыкивать, только делает это по-детски неумело и чересчур эмоционально. Хотя трудно требовать от ребёнка не детского поведения. И что-то ему мешает противостоять внутрисемейному давлению, он попадается раз за разом. С этим надо что-то делать.
Он ещё о многом не догадывается. Ничего, я объясню.
Мне приходится действовать косвенными методами. Смотритель утверждает, что заселение второго «Я» в одно сознание чревато умственным расстройством, могут возникнуть неврозы. Вот и приходится работать исподволь. Спонтанное вмешательство, только очень краткое — например, выкашливание крови в лицо графу — сознание само оправдает. Легко и просто. Человек всего лишь подумает «чего это я?» и забудет. Мало ли какие необъяснимые и непредсказуемые для себя поступки совершают люди. А уж в положении, в которое попадают впервые… ведь не каждый день парню сердце на шампур насаживают.
Глава 3
Разгребание последствий
Утро следующего дня.
Летний особняк графа ди Гревис.
Стэн.
— Расстёгивай рубашку, — прибывший целитель не церемонится, но спорить не приходится.
Он специалист большой, ему видней.
Расставляет над моей раной руки, сосредотачивается. Появившееся еле заметное зелёное облачко соскальзывает в моё тело.
— Так, что-то я понять ничего не могу, — озадачивается целитель. — Говорят, ты кашлял кровью, но лёгкие целы. Оба. Сердце тоже не задето, шпага до него не дошла…
Да что ты понимаешь, жалкий лекаришка! Вдруг возникает неожиданная мысль. И за ней следующая, которую высказываю вслух:
— Внимательно посмотрите на раневой канал.
Он смотрит внимательно, но сначала на меня. Затем брови его взлетают. До верхнего края лба они достать не могут. Край заканчивается где-то над затылком. Лысый он, если без намёков.
— У меня дар проснулся, — прихожу к выводу, что не стоит его интриговать на пустом месте. На работе человек. — Пришлось быстро штопать сердце и лёгкое, иначе до вашего визита не дожил бы.
— Вон оно что… — целитель оценивающе меня оглядывает.
— Вы кровяной сгусток можете вывести наружу?
Получив конкретную задачу, целитель приступает к делу. Но не так, как я ожидал. Вместо предложенного способа просто подаёт зелёный импульс. Сгусток растворяется, а раневой канал срастается. Ещё несколько секунд, и в месте удара только красная короста. Дырки нет. «Мощное колдунство», — озадачиваюсь не только увиденному, но и собственным мыслям.
— Уважаемый, не могли бы сказать отцу, что в течение месяца напряжённые тренировки мне запрещены?
— Я и без твоих глупых просьб обязан так поступить.
Ну и слава Праотцу.
Завтрак я проспал, теперь придётся обеда ждать. Вряд ли ради меня одного что-то готовить будут. Перекус на лету меня сейчас не устраивает.
Кабинет графа.
— Ну что скажешь, Юхан?
— Всё в порядке, ваше сиятельство. Нельзя сказать, что парень здоров, но угрозы жизни нет. Недели через три-четыре восстановится. Ближайшие три дня — постельный режим, — докладывает целитель.
— Рана действительно была серьёзная? — в голосе графа лёгкое подозрение.
— Любое ранение сердца серьёзное.
