Там ещё лёгкое было задето.
— Заштопал?
Юхан хмыкает и некоторое время молчит. Граф терпеливо ждёт.
— Ваше сиятельство, он сам себя заштопал. В первые секунды после ранения. Не проснись у него так вовремя дар целителя, он бы не протянул больше часа. А вы не успели бы меня привезти. Пока до города доедешь, пока обратно.
— У Стэна проснулся дар⁈ — глаза графа сузились и сфокусировались на Юхане, как при прицеливании. — Насколько сильный?
— Не знаю, — целитель пожимает плечами. — Артефакта «Сфера» у меня под рукой нет. Но судя по тому, что мальчик очень быстро справился с серьёзной раной, то дар не самый слабый.
— Пять-шесть из десяти?
— Возможно, — немного подумав, Юхан поправляется: — Проявленные способности вытягивают на уровень три-четыре. А какой на самом деле…
— Понятно.
Граф заканчивает разговор вытряхиванием из кошеля десяти золотых монет. Целитель отодвигает половину назад.
— Оставьте. Или отдайте мальчику. Он половину работы сделал. А то и больше.
Время обеда.
Входит служанка с подносом. Прибыл мой обед. Медленно спускаю ноги с кровати, быстро преодолеваю накатившее головокружение.
Я вернулся в свою комнату. С помощью горничной четверть часа поднимался по лестнице. Пока не рискую давать даже те нагрузки, которые раньше не замечал. Заштопанное сердце — пусть надёжно и хорошо — совсем не то, что целое и тренированное.
Девушка ставит поднос на прикроватную тумбу.
— Приятного аппетита, ваша милость, — насмешливо стреляет в меня глазками.
Настораживает меня эта насмешка. Внимательно всматриваюсь в принесённые блюда, горка каши, овощной супчик, вроде всё нормально. Всё, да не всё.
— Погоди, Паула, — останавливаю девушку, которая уже разворачивается к выходу.
Медленно встаю, осторожно шагаю. А вот замах делаю резко и быстро. Ф-с-с-шлёп!
От мощной оплеухи девушка плюхается на задницу. Приседаю рядом, скручиваю налитыми сталью пальцами края форменной блузки у горла.
— Кто это сделал? — голос мой больше напоминает змеиное шипение.
— Ч-что? — девушка не понимает или изображает непонимание.
— Кто наплевал в мои тарелки, тварь? — спрашиваю почти ласково, и это пугает служанку чуть не до обморока.
Посмотрел на свой обед так, как всматривался в себя и заметил какие-то серые брызги, которые обычным взглядом не увидишь. Догадался не сразу, где-то через секунду. Вкрапления такого же серого оттенка были в кровавых сгустках, которые я приветливо навесил на лицо своего «любящего» папаши. О Праотец! Что за мысли и откуда?
— Хендрик, что ли? — вглядываюсь в глаза служанки с острым вниманием и удивляюсь: — Не он⁈ А кто?
На имя брата ничего со дна девичьих очей не прыгает. Наоборот. Их выражение определяю, как отрицание.
— Кто? — глаза мои леденеют ещё больше.
— Сес-сил-лия… — голосок шелестит еле слышно.
О как! Задумываюсь. Кажется, я сестрицу недооценивал. Вернее, её «сестринские» чувства ко мне.
— Ваш-ша м-милость… — шелестит служанка.
Пока отвлекался на свои мысли, моя рука как-то машинально сдавила девичье личико лапой орла и сминает его в комок. Медленно ослабляю хватку и убираю руку.
— Это, — кивок в сторону, — в помои. Мне принесёшь двойную порцию супа и два компота. Каши не надо. И если это паскудство повторится, я тебе ухо оторву.
Пытаюсь сказать взглядом, но лучше продублировать словесно. Так надёжнее.
— Не для красного словца говорю, Паула. Я натурально оторву тебе ухо. А тому, кто это сделает, тарелку на голову надену. Вместе с супом. Всё понятно?
Что-то хочет сказать, но уста смерзаются. Быстро уносит осквернённые блюда.
А через десять минут я наслаждаюсь обедом. Плевков на этот раз нет. Полагаю, из-за того, что моя любимая семья занята трапезой.
Точечное вмешательство.
Удачный момент воткнуть очередную коррекцию в отношение к старшим сёстрам. Клиент созрел. При этом кое-что забыл, но я-то вижу зарубку в памяти.
Амалия и Сесилия, тогда ещё отроковицы десяти — двенадцати лет, о чём-то шушукаются и перехихикиваются в беседке поодаль от главного дома. Совсем маленький Стэн крутится рядом.
— Стэнчик, братик, иди сюда! — ласково подзывают доверчивого малыша девочки.
Показывают пластинку пастилы, которую Стэн обожает:
— Хочешь?
Мальчик восторженно кивает.
— Принеси из сада нам яблок, мы тебе пару пластинок дадим.
Какое простое задание для столь волшебного лакомства! Стэн бросается в сад опрометью, но путь лежит опасно близко к дорожке, по которой домой гонят гусей в сторону скотного двора. Надо бы обежать по дуге, но пятилетний малыш страстно желает быстрее заполучить желанный приз.
Что происходит дальше, может предсказать любой, кто провёл в деревне хотя бы одно лето. Гусак-вожак, завидев нешуточную опасность, бросается на защиту подведомственной стаи. Грозное шипение, хлопанье широченными крыльями — страшны неимоверно атакующие гуси.
Награждённый несколькими чувствительными щипками и затрещинами крыльями, до ужаса напуганный Стэн бросается в сторону. Спасает его старающийся не смеяться пацан-гусепас.
Яркая и забавная сценка, но соль в другом. Стэна очень задел издевательский и неудержимый смех, раздавшийся из беседки. Сёстры хохотали от души, щедро рассыпая по округе рулады жизнерадостного веселья.
Вряд ли они целенаправленно могли спланировать для младшего брата такую ловушку. Хотя кто их знает? В любом случае ужасное для Стэна происшествие их порадовало безмерно. Бесспорный факт. Ни в одну из двух хорошеньких головок даже краешком не зашла мысль спасти младшего. Пусть со смехом, но попробовать отогнать агрессивную птицу даже не подумали. Утешить напуганного ребёнка тоже.
Вздыхаю и готовлю «ролик» к просмотру.
Не повезло Стэну с семьёй. Но как человек опытный, ясно понимаю, что есть у Смотрителя причины взять под опеку именно этого парня. Насколько понимаю свою задачу, мне надо постараться разорвать связи Стэна с семьёй. От кровных уз никуда не денешься, но родственные чувства долой!
Дети сильно привязаны к родителям по чисто биологическим причинам. Самые первые взрослые, с которыми они тесно общаются и с которых берут пример. Родители обладают для своего потомства безусловным авторитетом. Старший брат для младшего тоже всегда авторитет. Сами старшие обычно этого даже не замечают, но младшие, как правило, гордятся ими.
Влияние Хендрика практически обнулено, зависимость Стэна от брата уничтожена. С сёстрами будет намного легче, с ними связь и без того носила чисто эмоциональный характер. От матушки сам оторвётся, может, и подталкивать не придётся. А вот с фигурой отца в сознании парня придётся повозиться. Пубертатный период мне в помощь. Подростки в этом возрасте склонны к низвержению авторитетов.
Пока есть остаточный страх перед Хендриком, но знаю, как с
