И как это сделать? Проблематично даже с помощью магии, а у Дриза её точно нет. Но как-то он отражает выпады Хендрика. Снова напряжённо смотрю.
Глава 4
Ибо нефиг
Летний особняк Гревисов.
Обеденный зал. Десять дней после ранения.
Ритуальное начало обеда позади, тарелки с лёгкой закуской опустошены, вышколенный слуга разливает суп журдек (молотый овёс, свиные рёбрышки, зелень). С удовольствием втягиваю носом запах, стараясь делать это незаметно. Непосредственные реакции в дворянской среде не приветствуются. Исключения бывают, но не для меня.
Старшая сестрица Сесилия то и дело бросает на меня какие-то въедливые взгляды. Хотя слово «старшая» по отношению ко мне излишнее. Самый младший — это я. Для кого-то счастливый семейный билет, а для меня наоборот.
— Стэн, почему ты всегда в каком-то тряпье ходишь? Уж на семейный обед мог бы одеться приличнее…
Хендрик, наследник сраный, хмыкает, издевательски ухмыляется. А у меня внутри что-то привычно и пугливо сжимается. Что-то ещё не вытравленное. Однако одновременно проявляется удивление: а чего это я дёргаюсь? Меня не убивают остро заточенным клинком, не бросают в темницу, всего лишь глупая девица ляпнула какую-то херню. Старшая сестра? И что? Её статус как-то может помешать ей быть тупой дурой?
Отвечаю ей безмятежным внимательным взглядом, затем возвращаюсь к супчику. Настроение у сестрицы неважное, но этим меня не удивишь. Причёска у неё сегодня необычная. Крупный завиток светлых волос закрывает чуть не половину гладкого лобика. Необычная? Да. Разделываясь со свиным рёбрышком, прокручиваю в памяти образы всех знакомых дам. Ни матушка, ни обе сестры, ни изредка попадающиеся на глаза посторонние дворянки не знают, что такое чёлки. У простолюдинок бывает, у благородных дам никогда не видел.
— Чего молчишь? — Сесилия слегка нажимает голосом. — Считаешь, я не достойна твоего внимания?
Совсем бесцеремонно в присутствии родителей она вести себя не может. Но и дозволенные рамки довольно широки. На меня смотрят все. С лёгким осуждением. Пока лёгким.
— Извини, сестрица, я подумал, что вопрос не ко мне. Если позволишь, могу объяснить, — мимоходом я оглядел себя и решил, что она явно перегибает.
На семейные трапезы всегда надеваю самое лучшее. И нынешний костюм вполне приличный. Заплат нет, прорех нет, еле заметные потёртости на локтях не видны. Чего этим бабам не хватает? Но дело даже не в этом. А в чём, я щас расскажу. Мне не трудно.
— Ты, Сесилия, какая-то странная сегодня.
Смотрю на неё в упор. Это не трудно, она сидит напротив.
Кое-какая догадка всплывает в голове. На расстоянии я пока «прощупывать» людей не умею, нужен тактильный контакт, но голова мне дадена не только для того, чтобы доесть в неё вкусный супчик.
— Ты вот намедни ездила в модный дом Габена. Ты что же, в наивности своей полагаешь, что он бесплатно тебе наряды шьёт? Из любви к искусству и преклонения перед твоей неземной красотой? Нет, моя дорогуша! — хитренько улыбаюсь.
Родители напрягаются, но пока не понимают, что происходит. Хендрик тем более. Наследник нашего славного рода особой сообразительностью не отличается. Ну или успешно её скрывает.
— Что ты имеешь в виду? — Сесилия хмурится. — Причём здесь ты?
Она не настолько дубовая, как Хендрик. Подозреваю, ей просто сильно не хочется догадываться, в какую нежелательную сторону сползает разговор.
— Ну как же? — уделяю внимание пока не пустой тарелке. — За всё платит папенька. Звонкой монетой. Разве не так?
Сестрица поджимает губы и бросает на меня короткий предостерегающий взгляд. Как ни противно, но расшифровать мою злорадную ухмылочку ей приходится.
— Стэн, оставь сестру в покое! — глава дома обрывает опасную тему.
— Как скажете, папенька, — приветливо улыбаюсь отцу.
Вознаграждаю сестру той же улыбкой, только ехидства в ней уже намного больше. Ибо нефиг. Нам выносят следующее блюдо. Жареных цыплят.
— Зайдёшь ко мне после обеда, — хмуро командует отец.
Мне, кому же ещё?
Забавно. К чему сейчас-то можно придраться? А не сделать ли так, чтоб было к чему? Если уж получать нагоняй, так хоть не зазря.
— Хорошо, папенька, — я такой покладистый, аж у самого скулы сводит. — Только я думаю, нам следует простить Сесилию. У неё сегодня основательная причина для плохого настроения.
— Это какая? — граф ловится, маменька и даже Хендрик смотрят с любопытством.
Сесилия напрягается, но протестовать не может. Я ведь встаю на её защиту, как и положено благородному рыцарю. Вроде никто не заметил, как ловко перевёл на неё стрелки. Точнее сказать, вернул на место. Бучу на ровном месте она ведь затеяла.
— Беда у неё, — сокрушённо качаю головой. — Прыщик на лбу вскочил, а вы сами понимаете, какое это горе для молодой красивой девушки. И никакая пудра не спасает.
Сесилия мгновенно вспыхивает. По одному этому понимаю, что попал в десятку. Хендрик издаёт смешок, больше напоминающий гыгыканье жеребца, но замолкает под осуждающим взглядом маменьки.
Этого всё-таки мало. На выволочку от родителей не тянет. Надо бы поперчить.
— Сестра, хочешь совет? — но согласия, разумеется, я не жду. — Я, как будущий целитель, могу твёрдо тебе сказать: сладкого надо меньше жрать. Иначе то и дело…
Бам-м! Граф мощно и негодующе хлопает рукой по столу. Маменька вздрагивает. Сесилия резко отдёргивает руку, протянутую к десерту. Хендрик обрывает своё фирменное гыгыканье.
— Стэн!!!
Сесилия порывисто вскакивает и убегает. Обед заканчивается в тягостном молчании. Тягостном не для меня. К собственному удивлению, мне приходится прилагать изрядные усилия, чтобы подавить внутреннее веселье. С сатанинским оттенком.
Кабинет графа Ральфа ди Гревис.
— Почему в таком виде? — грозным вопросом отец пытается обескуражить меня с самого порога.
Почему только сейчас до меня начинают доходить закономерности его поведения? По каким причинам, не ясно. Поди догадайся. Он постоянно обливает меня помоями по любому поводу. Только раз за разом имея дело с вонючими субстанциями, трудно самому не пропахнуть. Соответствующим образом. Великий Праотец, что за слова и мысли мне постоянно в голову лезут?
— Всегда так хожу, — пожимаю плечами с полнейшим равнодушием, которое чем-то сильно раздражает родителя.
— Не ври! — меня резко обрывают. — На обеде ты выглядел…
Его заставляет запнуться мой ожидающий взгляд. Ехидство вроде удалось спрятать.
— … намного приличнее, — находит нужные слова.
Находчивый у меня папашка иногда, не отнимешь.
(Великий Праотец, что опять за мысли⁈)
— У меня всего два приличных костюма, — объясняю
